----------------
***

По эту сторону забора
Лежит не эта сторона.
Забор хоть двигай до упора,
Упорно держится она.

Со стороны другой зайди-ка -
Там тоже сторона не та.
И это всё довольно дико,
И неудобно ни черта.


----------------***

По существу, еда - такая штука,
Что неспособна долго быть едой.
Пример иной: такая вещь как скука -
Не сразу же является собой.

Бывает, на себя наложишь руки,
И, в памяти оставшись молодым,
Всё думаешь: ведь это не от скуки?
Да и не от того, что мы едим?


----------------***

Давайте-ка проверим паспорта,
Простые и военные билеты.
Нам вскорости вылазить из пальта:
Весна, мой друг! А там, глядишь, и лето.

И, дай-то бог, откроются с мостов
Такие виды, что упиться можно.
Но не для всех. И очень осторожно.
Не медлите с проверкой паспортов.


----------------***

Коль с вечера прихватит паралич,
Немудрено наутро встать разбитым.
А если утром свалится кирпич,
Башка весь день - как гулкое корыто.

Причин и следствий вычурный узор
Меня в такую оторопь приводит,
Что мышцы живота буквально сводит,
Чему венцом хронический запор.


----------------***

Русалкам никогда не сводит ноги.
Всем остальным, - как правило, в конце.
Когда неподведённые итоги
Поганками сереют на лице.

Прохожий, стой. Сними тихонько шляпу
С такого же прохожего, как ты.
И бережно, подобно эскулапу,
С лица сотри случайные черты.


----------------***

Как самобытны тётки,
Когда уходят вдаль.
Их контуры нечётки,
Их запах - не миндаль.

Какую прорву такта
Умеют испускать.
Они уходят как-то,
И век бы их не знать.


----------------***

Любой режим свергается с утра.
Хотя обычно - в точности иначе.
Ветра задули, зимние ветра.
Какого чёрта мы сидим на даче?

Не пустишь, всё равно к Тебе войду.
Тебя там нет? Войду к Тебе тем паче.
Мы будем вместе, к нашему стыду.
Хотя обычно - в точности иначе.


----------------***

На всякий случай, вот тебе ключи.
Не возражай. И хватит заикаться.
Войдя, найдёшь анализы мочи -
Петрова, Рабиновича и Каца.

И в забытьи, с распущенной косой,
В залатанной сиротской рубашонке
Она всё входит в бедный разум мой...
Простите нас, соседские девчонки.


----------------***

Разбей бивак в какой-нибудь войне.
Забей снаряд в какую-нибудь пушку.
А то хотя бы тюкни при луне
Топориком по маковке старушку.

Ну сделай что-нибудь!... Ведь я так изойду,
На девяти работах надрываясь.
Стирая, гладя, стряпая еду.
И этот аист. Этот вечный аист...

----------------***


Вполне возможно, грустный Гераклит
Считал, что Леонардо был мужчиной.
И, всем на радость, этою личиной
Всё чаще оставался знаменит.

Накурятся, бывало, анаши, -
И ну мечтать о разных вариантах.
Но всё-таки, при всех своих талантах,
Питаться приходилось на гроши.


----------------***

Негоже напиваться по утрам.
Нет, нет, не возражайте мне. Негоже!
Мне мнится череда ненужных драм
И дамы, схлопотавшие по роже.

И стёртый профиль в этой череде.
И тот Никто, в Нигде, почти Небритый.
И конь в пальто. И вилы по воде.
И той водой наполненное сито.

Повязаны, как гвоздики в узде,
Они везде... Стучат, стучат копыта.
И только я. Один. В чужой езде
Мне места нет. Торчу. Почти забитый.


----------------***

Снарядом первым бедненькой разворотило целку.
Второй снаряд, как водится, застрял на глубине.
Зачем вобще затеяли такую перестрелку?
Позвали б лучше мастера, сказали б сразу мне.

Полки артиллерийские, бедовые ребята,
Сегодня вы шарашите по памятным местам.
По тем, что ваши дедушки лелеяли когда-то,
Покуда ваших бабушек носило по гостям.

На проводе Центральная, Шестой у аппарата:
"Переменить позицию и прекратить огонь!".
Того, что наши дедушки лелеяли когда-то, -
Из пушки не обстреливай. И бомбою не тронь.


----------------***

Не держите под спудом того, что внутри.
По утрам запасайтесь весной.
Май рассыплет по лужам свои пузыри,
Конвоиры припрутся за мной.

Побредём мы втроём параллельно ветрам -
Через то, чем ещё не брели.
Потому запасайтесь весной по утрам,
Там где некому гнуть ковыли.


----------------***

Готический собор пришёл девятым.
Из запасных - казарма и бассейн.
Как говорится, не родись богатым,
А соблюдай симметрию осей.

И дан был старт последнему заезду.
И всем, что называется, везло.
Но, как и впредь, в сражении за место
Буквально каждый потерял весло.


----------------***

Когда седой Маккормик вышел к мужикам,
Не много было тех, кто мог ещё держаться.
И что-то пронеслось по сдвинутым рядам.
И где-то прорвалось придушенное: "Братцы...".

Когда седой Маккормик снова отвалил,
Не оставалось тех, кто мог или пытался.
Лишь нехотя в дорогу собирался
Отрядик дев, отнявших столько сил.


----------------***

В одном, забытом богом городке
Полезно было кушать тараканов.
Их сыпали на донышки стаканов
И долго согревали в кулаке.

Вот это блажь! Вот это ну и ну!
С таким народцем трудно не набраться.
Не развязать гражданскую войну,
Не искалечить пару генераций.

Не полететь к космическим телам
И не ступить ногою человека...
А впрочем, всё делилось пополам:
Всем сёстрам - от Варяга до Абрека.


----------------***

Случайно, от каких-то санитаров
Вдруг узнаёшь, что где-то там, в глуши,
Ты сделан в миллионе экземпляров,
Но копии не слишком хороши.

Ну, каково?! Как это перенесть?
В конце концов, не качество здесь важно.
Пошлю-ка нынче предкам эту весть.
Пускай хоть получают потиражно.


----------------***

Напудренный, как тридцать три рубля,
Через плечо - бельгийская машина,
Ты всё же не дорос до кобеля.
Ты недоделан даже как мужчина.

Что из того, что возраст подошёл?
И нужды нет, что хочется покоя.
По-прежнему: по жизни ты - козёл.
Козёл в натуре. Ну и всё такое.


----------------***

Рассеянный в провинции склероз
Немедленно даёт ростки в столице.
И дело не в отмеренности доз,
А в точности исходных дефиниций.

Попробуйте начать не без того.
И каждый шаг сопровождать не очень.
Ах, это ваше вечное "Чего?".
Послушать вас, так просто нету мочи...


----------------***

С набитой мордой мы вошли в отель.
И тут же холл сотрясся от оваций.
Когда бы знать заранее, что цель
По выходным не будет поражаться.

Каких бы дрязг сумелось избежать,
С каким апломбом довелось бы знаться.
Когда бы знать заранее, что мать
Не будет в разговоре поминаться.


----------------***

Когда б не это трепетное до,
Не ре, не ми, не фа, не соль, не ля-си, -
Я б не была слаба на передок
И вообще забыла об анфасе.

А в профиль если, если на просвет, -
По совести, я вылитый мужчина.
Ах, милочка, извольте менуэт.
Да, прямо здесь, на этом пианино.


----------------***

О, сколько на квадратный метр тупиц!
Да сколько на погонный, но в квадрате.
Тут, кстати, важен выбор единиц,
А точность вычислений тут некстати.

Поскольку уточненье тупизны -
Её, по сути дела, обостренье.
Рождая ощущенье глубины,
Оно всегда сужает угол зренья.

А тут ещё ревнители традиций
Долдонят о полезности таблиц.
Но, блин, когда составлены таблицы?!
О, сколько на квадратный метр тупиц!


----------------***

Бессмысленно ссылаться на вчера.
И столь же глупо уповать на завтра.
Давай дерзнём сегодня же, с утра.
Ну, скажем, насовсем отменим завтрак.

Ты просто слаб, обжорист и ленив.
Сжигая стыд в горниле деклараций,
Не можешь без гарниров и подлив
И прочих кулинарных номинаций.


----------------***

Мне страшно, мама. Мама, мне не спится
Какой уж год.
Не бойся, детка. Прилетит страж-птица
И всех убьёт.


----------------***

Ты птица невысокого полёта.
А я в иных летаю небесах.
И это что - сюжет для анекдота?
Нет, для добычи снега в волосах.

Ну, ты прости. Я не имел в виду...
Точнее, не видать тебе именья
Иного, чем отпущено суду
Изысканно заточенного зренья.


----------------***

Ну чего, чего вы ждёте?
Ваше место у плиты.
Вот в такой, как ваша, плоти
И заводятся глисты.

Не смотрите исподлобья.
Не наморщивайте лба.
Ваша кожа от надгробья
И шершава, и груба.


----------------***

На улице дождь и простуда.
В дому запустенье и мрак.
За что, почему и откуда
Бывает случается так?

Доколе терпеть не меняя?
Опять, что ли, мимо пройти?
Возможна же доля иная
Для всех с 9-ти до 6-ти.


----------------***

Убогость коммунального жилья.
Босая роскошь среднего достатка.
Нелепо из вчерашнего белья
Сегодня выпадающая ватка.

Но над мешками - всё ж таки глаза.
И с ту овчинку, - не иначе, небо.
А то, что против, - вылитое за.
А там, где негде, - протекает где бы.


----------------***

Одна строка - для всех и на века.
Две - на века, но в рамках языка.
Трёхстрочие - с восхода на закат.
А вот четыре - это в аккурат.
Пятёрка строк живёт недолгий срок -
До наступленья следующих строк.
Сперва шестой, а если и седьмой,
То дважды два на двое - плод восьмой.
Девятерик хорош как три из трёх.
Иначе, без десятой, - просто плох.
Одиннадцать, само, - и смех и грех.
Зато двенадцать - кладезь тех из тех
Тринадцатая - ведьма. Дьявол с ней!
Четырнадцать - для Бога. От людей.


----------------***

Пред ним страна, большая-пребольшая.
Возможен оглушительный эффект!
Лежит бревно. Чего-то там решает
Подёрнутый раздумьем интеллект.

Бревно-бревном, и глазки призакрыты,
А вот поди ж ты, силится смекнуть.
А может, это кто-то незарытый?
А может, это здесь последний путь?


----------------***

А чем тут прикрывают амбразуру?...
И повисает в воздухе вопрос.
Уж сколько ни вбивали им культуру,
А всё же ни хрена не привилось.

Растягивают чёрт-те что в ухмылке,
Суются одновременно везде.
И наплевать мерзавцам, что кобылки
Особо хороши, когда в узде.


----------------***

Женщину любят ушами,
Кто бы там что ни вещал.
Как бы вокруг ни мешали
Этого рода вещам.

Знать, под Полтавой у Шведа
Чудная б вышла семья,
Стоило только отведать
Исповедь жизни ея.


----------------***

Превратности чужого бытия
Уверенно и полностью терпимы.
Вы тут стояли, деточка моя?
Ну так себе и проходите мимо.

О чём бишь я? Ну да, о бытии,
О детках, о терпимости к невзгодам.
О той чреде, что наглые ручьи,
Не соблюдая, рвутся к вешним водам.


----------------***

Безвыходность, тоска.
Вокруг рояля
Свернулся мокрый пёс.
Не чая, не скуля.
Чем свищет у виска?
Что жмут сандали?
Где вертится вопрос?
Чья крутится Земля?


----------------***

Приятно знать, что держишься внутри,
И ощущать, что защищён снаружи.
Но быть снаружи в общем-то не хуже,
А может, даже лучше, раза в три.

Хреновее шнырять туда-сюда,
На всё вокруг смотря по обстановке.
Ничем не соблюдая остановки,
Не тратя ни единого следа.


----------------***

Не кто иной, как кто-нибудь иной,
Способен делать то, на что способен.
Дружить - другой. Любить - почти любой.
Служить слугой. При чьей-нибудь особе.

Не кто иной, как кто-нибудь иной,
В ином ключе - не как-нибудь иначе, -
Проснётся с неосознанной виной
И целый день без повода проплачет.

А к вечеру, открывшись пеленой,
Отнимком от вернувшейся удачи,
Сумеет, может статься снова мной.
Не кто-нибудь, а именно иной.


----------------***

Тусклый отблеск парапета
Наползает на дома.
Прогуляла я всё лето -
И не с кем-то, а сама.

Ветер веет между сосен,
Ветки хлещут по губе.
Прострадала я всю осень -
Не по ком-то, по себе.

Нелюдима-нелюбима,
Не балована судьбой.
Прогонялась я всю зиму -
Не за кем-то, за собой.

Снова ветер, снова сосны,
Хлеще прежнего губя.
Протомила я все вёсны -
Не кого-то, а себя.


----------------***

Отпусти поводья, морда!
Не охаживай бока.
Я тогда взовьюся гордо,
Гордо сброшу седока.

Поскачу степным аллюром
За красавцем вороным.
За проказником каурым -
Он за мною, я за ним.

Замолчи, гнедая дура.
Не брыкайся подо мной.
Я сегодня твой каурый.
Я сегодня вороной.


----------------***

Смешно сказать, но 3-го числа
Случилось то, что свойственно двадцатым:
Неделя предпоследняя сошла,
И месяц стал сдавать. Перед закатом.

Так резко, что не то что до конца,
А до получки дней недоставало.
Пришлось просить другие месяца.
Те скинулись, хотя довольно вяло.

Что было, до последнего денька,
До нужной даты всё же растянули.
И всё путём. Но вот долги пока -
Ни прошлые, ни этот - не вернули.


----------------***

Однажды - это было в полшестого -
Парижский поезд въехал под Ла-Манш.
Вы скажете: ну что же тут такого?
А я скажу, что в нём сидела Бланш.

А я скажу: на том конце пролива
Нырнул под воду лондонский состав.
И в нём - Николь. Уже не столь игрива,
Не столь резва, изрядно подустав.

Вы спросите: а как там сэр наш Чарли,
В пустые эти несколько часов?
Не пил ли морс, не принимал отвар ли?
Сэр Чарли, как всегда, чинил засов.


----------------***

Миграция угрей. Какая прелесть!
По водам, по прилавкам, по телам.
Пора линять. В преддверии апреля
Они себе угрелись по углам.

Вот так и ты - пуглив и непрозрачен,
Забился в 25-ую ступень.
Спускайся вниз, на землю, а иначе
Кто из твоих продлит грядущий день?


----------------***

На жёстких травах мягкая зима
От будущих морозов отдыхает.
И в ночь на Новый Год сойти с ума
Каким-то странным образом мешает.

Изволь-ка, дескать, оставаться здравым,
Стянуть тесёмки старого белья.
Осьмнадцать вёрст до Троицкой заставы,
Четырнадцать - до ближнего жилья.

А что, назад - какие расстоянья?
Иные. И иные времена.
А на границе бывшего желанья
По нынешнему сложена стена...

Лишь год спустя от следующих строчек
На ум нелепым образом взбрело
Кусочка жизни, сжатого в комочек,
Давно уже прошедшее тепло.


----------------***

Культура переводится в онлайн
.
Из всех дотоле ведомых режимов.
И на виду - иные виды тайн.
И на лету - иное постижимо.

Идут себе обмены бытия.
Бегут себе пакеты интерактов.
Лежит себе любая колея,
Как в гамаке, на путанице трактов.

Когда все спицы в этом колесе,
Все шестерёнки в этаком комбайне
Начнут взаимодействовать в онлайне,
Тогда и пробудится Тот-Кто-Все.


----------------***

Когда-то - до рубцов от поперечины,
До дыр в кистях и до борозд на шее -
В длиннющие игралось словоречения,
В тягучих состоялось отношениях.

Как виноградосоковыжимательница
Статридцативосьмимиллиметровая,
Так иногда до срока не жила девица,
Смотри-хоти-возьми-меня-не-трогая.


----------------***

Не летай, идиот! Это глупо.
Посмотри, чем ты машешь, в упор.
Отрываются грифы от трупа
И протяжно взмывают в простор.

Это их, чисто грифово дело.
Это истинно ихняя ширь.
Это им от природы довлело.
Что ж ты делаешь около, хмырь?

Ты и грифы! Такая картина
Позволительна только внизу.
Опускайся, не жги керосина.
Подари мне печаль и слезу.


----------------***

Большое свинство - наделять душой
Материю, наклонную к страданью.
И позволять болящему сознанью
Ношенье плоти - тоже грех большой.

Вот так нагородят себе недуг
И в явном неумении недужить
Давай тягать кого-нибудь снаружи,
Способного заполнить этот круг.

Несчастная, несчастная страна.
Чего там говорить - берите выше.
И всё-таки напишут имена.
Попомните слова мои - напишут!


----------------***

Берегите башку от идей.
Заклинаю вас всех - берегите!
Эта пакость заводится в ней,
Как окурки в пустом габарите.

Не давайте мерзавке пустеть,
Не оставьте пустяшного шанса.
Вредоносны и четверть, и треть.
С пустотой не бывает баланса.

Сколько признанных истин окрест.
Не побрезгуйте черпать оттуда.
Пусть она захлебнётся, паскуда,
Пусть подавится, позже чем съест.

Дабы птичка пролезть не смогла,
Дабы мышка туда не влетела.
Чуть пуста - и опять пополнела,
Чуть скукожилась - снова кругла.


----------------***

Крутой, определившийся микроб
При всех проворно прыгнул из пробирки.
Какого чёрта! Затыкайте дырки.
Не делайте открытья этих проб.

Их негде ставить? Нечем затыкать?
Возможны чумовые результаты?
Да полноте! Мне жалко вашу мать.
Мне жутки ваши умные палаты.

Вся эта микропакостная гнусь,
Мимикро-оправдательные речи.
Не надо провожать, не ждите встречи.
Я выпрыгнул и боле не вернусь.


----------------***

Пустая блажь - воспитывать мозги.
Но по весне, в апреле - помогает.
Попробуй как-нибудь поднапряги.
Но только, упаси господь, не в мае.

Поскольку майский мозг и так не прост.
Его совсем иное занимает:
Поправить крышу, сбегать на погост.
Да мало ли чего приспичит в мае.

Да мало ли чего!.. Вот так весь год:
Бегом, бегом. Окстишься еле-еле
К сошествию снегов, к разливу вод,
К промытости, что снизойдёт в апреле.

В апреле, да... И думать не моги,
Что допустим иной какой-то месяц.
А что мозги? Они всё месят, месят.
Попробуй-ка, промой себе мозги.


----------------***

От сексуального томленья,
Избытка силы половой
Изнемогали поколенья,
Народы шли на мордобой.

Шла плоть на плоть, и грудь на груди,
Живот бросался на живот.
Мешались в кучу кони, люди,
Прохожий брался в оборот.

Теперь - не то: молчат народы,
Далече стихли телеса.
Унылы пашни, огороды.
Такая, значит, полоса.

Любезный друг, душа родная,
Наш угомон необратим -
Хотим того иль не хотим.
Достану вишенку со дна я.


----------------***

Переработка сведений
В моём крутом мозгу
Не ладилась намедни
И нынче не в дугу.

Случись такое ранее,
В былые времена,
Была бы всякой дрянью
Замызгана страна.

Теперь дела короткие -
Полно крутых мозгов.
Всегда к переработке
Любой из них готов.

Насуну шапку-путанку
По самые плеча.
Уйду по первопутку
С бутылью первача.


----------------***

Все достойны всего!
Ты чего, дурачок?
Все достойны того, что имеется.
Посмотри на себя, посмотри на него:
Это просто какая-то мельница.

Если б было такое, как ты говоришь,
То назавтра же этого не было.
Это дуля и фига, это кукиш и шиш,
Эфемерность, размывчатость, небула.

Если быть поточнее, то даже не все,
И имеется то не на всякого.
Из того, что осталось, - босиком по росе
И недлинное счастье босяково.

И короткая, тёплая летняя ночь,
Если лето не слишком короткое.
И больная уродка, которой невмочь
Оставаться больною уродкою.

Ладно, будет, давай понежней.
Я же всё, как и все, понимаю.
Ты мне что - за неё? Или просто о ней?
Ну и ну, неужели немая?!


----------------***

Опять сижу на шкафе я,
Опять дрожу от страха:
Ко мне стучится мафия,
Восставшая из праха.

Не каждый в этом городе
В такой большой чести.
Не все такие гордые,
Чтоб всё перенести.

На каждого двадцатого
Приходится один,
Кого бы не зацапало,
Кто может до седин.

Мне вовремя доверили
Подобную лафу.
Они ещё за дверью,
А я уж на шкафу.


----------------***

Ты добрая, покладистая баба.
Вот только зря ложишься на краю.
Да, лучше так, ещё немножко набок.
Молись себе, я рядом постою.

Ну что ты, ну конечно показалось.
Да никогда - ни другу, ни врагу.
В руках такая дикая усталость.
Смотри, я даже сжать их не могу.

Что да, то да. Конечно, руки помнят.
Конечно, ты права, что не к лицу.
Естественно, там было много комнат, -
Ну, как и полагается дворцу.

С тех пор - ни разу. Незачем и не с кем.
Едва чуть что, я сразу ухожу.
А где ты потеряла занавески?
Молись пока. Я сам их покажу.


----------------***

На сотни вёрст раскинулось ничто.
А ведь могло раскинуться и дальше,
Не на одной лишь площади... Зато -
оно густое, плотное, без фальши.

Об эту пору в этих вот местах
Таких массивных прежде не встречалось.
Как видно, постарались не за страх,
А за какую-то иную малость.

Но мы не восхищаемся, не чтим.
Плюём на вехи, путаем зарубки.
И думаем, что лучшее - за сим.
Что у него есть крылышки и губки.

Да нет там губок. Неоткуда быть.
Целуйте то что здесь и то что ниже.
И травяной мешок, и волчью сыть,
И корешки забытых старых книжек.

Забытости... Из них и соткалось.
Они и подмывают на распашку.
Не суетись. Хотя бы брось медяшку.
И сразу подними. И снова брось...


----------------***

Садись себе и отклики пиши:
На наше пораженье под Цусимой,
На дружбу с другом, на порыв души,
На нужды тела, на любовь к любимой.

Ну, в целом, на течение времён,
На ход вещей в контексте интереса.
И в час урочный будешь умилён:
Какая, дескать, помирает пресса.

И это всё? По большей части, да.
А ну как кто-то не по этой части?
И вот уже пылают города,
Плодятся вши и прочие напасти.

Помилуйте, ну что ещё за вши,
Когда мороз и солнышко в зените?
Но это же не отклик, извините,
А просто так сиди-себе-пиши.


----------------***

А в полдень - на себя, со стороны,
Исподтишка, глазами модельера.
Так. Не везде застёгнуты штаны,
Неплотно облегает хабанера,

Бельё не в тон и шляпа без пера.
И в час - вопрос: куда это годится?
Но точно так же было и вчера,
И будет завтра, если повторится.

Замечено, что день похож на день,
Но кто заметил, чем они похожи?
А ты с утра чего-нибудь надень,
Неважно что, - да хоть кусок рогожи.

И к середине дня прольётся свет,
Со стороны, под взглядом модельера,
Что день-на-день похожести не мера,
Да и не кладезь горестных замет.


----------------***

Ах ты, бегалка, бегалка подлая,
Непрыгучая начисто тварь.
Что ж ты лезешь-то бедному под ноги,
Повредить норовишь инвентарь?

Не тебе ли, ходилка безногая,
Я купил 43-й размер?
И не я ль отказался от многого:
От семьи, от приличных манер?

Ты зачем, семенилка падучая,
Наезжаешь на здешнюю тишь?
И при случае или без случая
Сепетишь, сепетишь, сепетишь?

Не с руки мне, по свету летаючи,
Зависать надо всякой такой.
И распутывать петельки заячьи
На весу непослушной рукой.

Ну-кась прыгай, тетеря нелепая.
Инда мне на посадку иттить.
Знать, негоже теперя калекою
На пути на моём сепетить.


----------------***

Цветущий, как понос на загородном пне,
Вся жизнь уделена созданию коллизий, -
Не приезжай, пожалуйста, ко мне,
Ни просто так, ни по служебной визе.

Не проводи, пожалуйста, со мной
Ни долгих лет, ни тягостных занятий.
Не то чтобы не дам, не будучи женой.
Вот будучи женой - не дать совсем некстати.

Объезженных коней не так легко седлать.
В субботу на учёт закрыты павильоны.
Да что теперь об этом толковать.
И в жизни и вокруг - одни законы.

Закон глубок, как истина в вине,
Как бой часов, как слёзы крокодила.
Мне больно, что тогда я за город ходила
И встретила тебя на загородном пне.


----------------***

Господь не создавал за здорово живёшь,
За просто так и Христа ради.
Как правило, считался каждый грош
В его немногочисленной бригаде.

Там были Он, Неон да третий Некто,
И как обычно, дел невпроворот.
На тот период - три больших проекта
И уйма малозначимых работ.

Из трёх значительных - Чего-то сделал Он,
Неон же - Ничего, а Некто - Нечто.
А кто куда пребудет помещён,
И речь тогда не шла, о чём и речь-то.

Оставили решенье на потом,
И вот, пока оно не наступило,
Иные в Чём-то, кое-кто в Ничём,
Хотя кому-то Нечто было мило.

Желаний - тьма, воззрений - просто туча,
При деле вроде все: и звёздочка и вошь.
А вот давай спроси на всякий случай
Кого-нибудь: а здорово ль живёшь?


----------------***

Да... Всё уже подумано до нас.
И после нас подумано вторично.
И в третий раз - вот именно сейчас,
На этот раз уже не нами лично.

Куда податься, как сыскать надел,
Заведомо свободный от подумок,
Где будет счастлив, опытен и смел
И умник, и дебил, и недоумок?

Подумать только сразу же начнут
Туда спешить и люди и ребята.
Кто на неделю, кто на пять минут,
А кто с каких-то пор и до когда-то.

Но всяк пришедший при себе имей
Немедленную сумку и подсумок,
Чтоб хоронить от девок и детей,
Чего надумал - думку ли, обдумок.

Затем чтобы не пачкать благодать,
На всё вокруг накладывая вето.
Да стоит ли об этом толковать?
До нас уже подумано и это.


----------------***

Ковёр в салате и стена в вине,
Штабс-капитан с боями взял полати.
К одиннадцати дня такое не по мне,
В час пополудни - начисто некстати.

Ты с вечера звонила и кляла.
Какого же рожна не настояла?
Для нас, гусар, первейшие дела -
Добраться до родного одеяла.

А там, глядишь, и снова можно в полк -
Точить бердыш для битвы с супостатом.
Хотя бы в этом есть какой-то толк.
А ввечеру - опять ковры с салатом.


----------------***

Хреново темперированный мир.
Хреново всё - и темперы и нравы,
Претензии на звание сатир
И тендеры на здание управы.

Вот, разве, нестоянье под луной
На том конце замедленного жеста,
Случается, уводит в мир иной,
Исполненный и мужества и женства.


----------------***

Рвись из себя и вывернись наружу.
И получи заслуженный урок.
И ощути нутром окрестность ту же,
Вокруг себя - свой внутренний мирок.

Не много сил затратить надо, чтобы
Раскрыть вот эту слабенькую грудь.
И весь твой пыл некстати был угроблен
На то, чтоб всю наружность завернуть.


----------------***

Ну, вы, ребята, дали журавля!
За те пять тысяч лет, что я здесь не был,
Вконец перекурочена Земля,
Почти что до конца достали небо.

Особь статья - вопросы естества.
С ног - на башку, и муторно и криво:
Куда ни кинь, понятья да слова,
Где ни копни, позывы да порывы?

Ну ладно, не на всех должно хватать,
Но чтобы не пущать, когда хватает!
Чтоб за своим добром, в ночи, как тать.
Отец небесный, дева пресвятая!

Да... Дева, дева. Я к ней посылал.
Да и сынок - он где-то здесь помазан.
И хоть бы кто об этом рассказал.
И то сказать, а кто бы внял рассказу?

Теперь-то поздно, я уже не сам.
Того гляди, сомненья одолеют.
Вот, к слову, как ни нравился мне храм,
Лета сурово клонят к мавзолею.


----------------***

Снимает трубку тот, кто ждёт звонка,
Хотя зовут, как правило, другого.
Но всё же вероятность высока,
Что чем-то отзовётся наше слово

В ушах того, кто безнадежно ждёт,
Устами тех, кто не его попросит.
Под неприветно ласковым дождём,
Которым так гордится наша осень.

Рассеянно царапает тоска
Шесть тысяч триста пятую зарубку.
Уже семнадцать лет я жду звонка,
Мне все семнадцать лет снимают трубку.


----------------***

Вернётся время медленных вещей,
Сойдут на нет означенные сроки,
Опять зазлится дедушка Кащей,
По-прежнему ужасный и жестокий.

В печати замелькает слово Русь
С каким-нибудь присловьем допечатным,
А я, быть может, снова соберусь -
Не с мыслями, а с чем-нибудь приятным.


----------------***

Противно дует ветер перемен,
Никто к нам не заходит на посадку.
И ты уже почти сошла с колен
И отдалась сезонному припадку.

Припадок - что. Ему не миновать.
А вот колени затекли и стынут.
Никто теперь не станет вынимать -
Ты, милый мой, и так безбожно вынут.

Вирджиния, дружок, не разделяй мой грех,
Сожги мосты, учетвери прокладки.
Моих колен хватило бы на всех,
Но ветер перемен не даст посадки.


----------------***

Задам вопросы на любой ответ,
Весьма любой, какой бы ни был даден.
Прошу, мадам, пройдёмте в кабинет -
Одним гуськом: вы спереди, я сзади.

Ответ у вас с собой иль прямо тут?
По-всякому, по-всякому бывает.
Бывает, что и нету, а дают.
Бывает, есть, а словно ждут трамвая.

С одними просто выбьешься из сил,
Другие чешут наперёд партнёра.
И вы туда же! Кто вас торопил?
Зачем вы мне ответили так скоро?


----------------***

Скажите, а нужны ли вам дрова?
Нет, больше нет.
И больше дров не стало.
Не может быть? А может быть, слова
Матерчатей любого матерьяла.

Ну хорошо: нужны ли вам слова?
Нет, вроде нет.
Уж лучше бы смолчало.
Смолчало так, как первая глава
Насчёт того, что в слове есть начало.

Начало тьмы и света, вод и трав
И прочих переменчивых материй.
Пустых желаний и напрасных прав,
Незыблемых, как право на потери.

И вот вопрос: нужны ли вам права?
Нет, вовсе нет.
И прав как не бывало.
Слова велят вернуться на начало
И, если повезёт, вернуть дрова.


----------------***

Уходят тютельки в себя,
А иногда в своих товарок,
Себя единственных любя,
Собою делая подарок.

И столь же часто иногда
Выходят тютельки обратно,
И всяка тютелька всегда
Сама себе равна и кратна.

Стремятся тютельки к нулю,
Зато гнездятся всюду плотно.
И я их, кажется, люблю -
Люблю доверчиво, дорвотно.


----------------***

Неброский, специфический портрет,
Черты лица разбросаны по краю.
На первый взгляд, лица как будто нет,
А на второй - и это убирают.

Вольно же им, радетелям с метлой,
Хранителям дешёвых впечатлений:
Блюдут портрет, не очень-то жилой,
Разнашивают тело, учат лени.

Но вот никак нельзя судить о том,
Кого черты так мелко разбросали.
Собрать бы их, перетянуть жгутом
И посмотреть: уродина ль, краса ли.


----------------***

Похоже всё же, краше в гроб кладут.
А коли так, тогда давай положим.
И сразу мимо всякие идут,
И сызнова - давай судить по роже.

Судить, рядить, болтая головой:
Что вот уж нам за прегрешенья наши,
Что вот, сердешный, прямо как живой,
А если приглядеться, даже краше.

Чего ж ему вот тут лежать бревном?
Пускай встаёт, пускай себе попляшет.
Ну что вы, право, снова об одном?
Ведь всем давно понятно, где он краше.


----------------***

Ленивый, женщин любящий мужик
Не то чтоб ищет что-нибудь такое,
Но всё-таки к чему-то попривык
И, кажется, мечтает о покое.

Звоните, если хочется, всегда,
А если надо, то по телефону.
Берите понемногу города,
Привыкните к хорошему району.

И будет жизнь, и будет лисапед,
И все невдохновенные потуги.
А если что-то сложится во вред,
То так и так воротится на круги.

А может быть, скорее, на круги -
Своя, свои, по-своему, по-свойски.
Беги себе по блюдечку, беги,
Загадочная лодочка из воска.


----------------***

Служил отчизне дважды рядовой:
То как солдат, то как один из граждан.
Он был однажды на передовой
И посетил глубокий тыл однажды.

А дважды он мотался по рядам:
Когда туда, потом - когда обратно.
Но я вам даже и не передам,
Насколько всё же маловероятно,

Что это полубравое раз-два
Воссоздаёт динамику событий,
Что каждая вторая голова
Торчит из промежуточных укрытий.

Торчит себе и дуть не дует в ус.
А самый ус - и тот прижат забралом.
И верить бы хотелось, да боюсь,
Что кто-то станет трижды генералом.


----------------***

Ребята, перечислим кирпичи -
Обычного, кирпичного размера.
Такие, что положены в печи
Иль у подножья кондиционера.

Кирпич один - не узок, не высок,
Кирпич второй - не уже и не выше,
И третий, хоть и лёг наискосок,
Ни высотой, ни узостью не вышел.

А вот четвёртый узость с высотой
Имеет столь похожие на пятый,
Что тем же отличаются шестой,
Седьмой, восьмой, девятый и десятый.

А далее, в пределах первых ста,
В десятках, начиная со второго,
И узость кирпича и высота
В порядке том же выступают снова.

И этот регулярный габарит,
И этот ритм, что так примерно плотен,
По мере сил любая повторит
Из девяти последующих сотен.

А дальше что? Колеблется свеча:
Кирпич шалит и новой меры ищет.
Вот почему за меру кирпича
Ещё шумеры почитали тыщу.


----------------***

Верховья быстрой речки Графоманки
Сухим недужным сеном поросли.
Природа здесь закатывает пьянки
И бьёт баклуши краешком земли.

А в лихолетье, подоткнув одёжки,
Неспешно занимается собой:
Сдаёт бутылки, хлопает в ладошки,
По вечерам встаёт на смертный бой.

Тут встань не встань, природу не обманешь,
Не проведёшь перстами по челу.
В погожий день с утра пографоманишь -
И враз заткнёшься. Тоже ни к селу.


----------------***

У барышень, охочих до всего,
Единственно трудны диагонали.
А те пути, которыми их брали,
Де-факто обретают статус-кво.

Но ежели кому не по плечу,
Не по душе, за рамками контракта,
Не церемоньтесь, шпарьте по лучу -
Бывает много всякого де-факто.

Одним - не полагается судьба,
Другим - заполучаются ребёнки.
И даже блеф и даже ворожба
Берут своё в процессе перегонки.

А посему не прерывай охот,
Споспешествуй, пока итог не узнан.
А барышни? Им завсегда конфузно.
А после - завсегда наоборот.


----------------***

Не затем я на речке стою нагишом,
Чтобы вы на меня не смотрели.
С этой грудью, и задницей, и животом
Мне всегда не хватало постели.

Мне всегда не хватало сведения глаз
В допустимой на мне перспективе,
А ещё не хватало мне двух ваших раз
В одноразовом том коллективе.

Но с другой стороны не хватало меня -
Вам, у вас, за грудки, за живое.
Никому не хватив, никого не сманя,
Я по речке хожу бечевою.


----------------***

Передвижной командный пункт
Укомплектован баней.
Отдал приказ - сымай зипун,
Отмойся от страданий.

Войска пасутся вдалеке,
Поваивают с миром,
А рядом девки на полке
Страдают с командиром.

Из девок - лучшие войска:
Приказывать не надо.
Парная девичья рука
Утихомирит гада.

И кто-то песню заведёт
Высоким ломким басом,
А за рекою миномёт
Откликнется с запасом.


----------------***

Опять насели супостаты:
Умри, злодей, иль сдайся в плен.
А я не вылезу из хаты,
Из-за её саманных стен.

Я здесь и словом непечатным,
И крёстным знаменьем силён.
Здесь образованным внучатам
С утра звучит вечерний звон.

Здесь без поллитра не поймёте,
Как снисходила благодать,
Как дядя дядю или тётю
Себя заставил уважать.

Как недалёкая соседка
Была местами так близка,
Как слишком часто или редко
Мелькала мысль у дурака.

Да и дурак ли тот, кто рядом
Нехитро мыслит, что да как,
Кто всех собрал за палисадом...
Наверно, всё-таки дурак.


----------------***

Хвала и слава нашим идиотам!
Да и не нашим - слава и хвала.
Каким всесокрушающим оплотом
Нам служат идиотские дела.

Нам лишь бы кто не нужен в идиоты.
Нам нужен в идиоты только тот,
Кто наши идиотские заботы
Сочтёт своими, - полный идиот.

Есть идиоты - дяденьки и тётки,
И смена интересная растёт.
Читатель хочет рифмы идиотки,
Писатель прочит рифму идиот.

Включайся, друг, в нелёгкую работу,
Сражайся не на смерть, а на живот.
Всегда есть в жизни место идиоту,
Всегда нам будет к месту идиот.

Хвала и слава, слава и осанна.
Да будет так, а не наоборот.
Вздыхает за стеною Марь Иванна:
Ведь он её ещё к тому же бьёт.


----------------***

Издаля донёсся гром.
Это, видно, за бугром.
Мы вечор с тобой пуляли
Из рогатки вчетвером.

Подкалиберный снаряд
Не силён на первый взгляд,
Но шибает по округе,
Словно дедов самосад.

Ах ты, деда, ах ты, дед,
Спонсор нашенских побед.
Без тебя бы мы палили
До рождественских серед.

Не попали б ни хрена -
Вот и вся была б война.


----------------***

Сухие листья у обочин,
А речь, как будто, о весне.
И этот гад опять неточен:
Прийти пришёл, но не ко мне.

Такое в общем-то бывало,
Но не со мной и не в былом.
Как видно, в будущем начало,
А позже, в нынешнем, облом.

И чтоб отмерить и отвесить,
Ему пришлось недоприйти.
Но только как: туда, но в десять,
Или оттуда, но к пяти?

Сверять часы - пустое бремя.
Сличать места - дурной манер.
Добрее надо быть, добрее.
Будь дамой - будет кавалер.

А так - режим перекурочен:
И ход часов, и смена мест.
И листья будут у обочин,
Покуда им не надоест.


----------------***

Какой смешной привет! Не передать.
Он так остёр, забавен, задушевен,
Как будто мать, а с нею перемать
Косят налитым глазом из харчевен.

В душе наивно выплыло "ура",
А рядышком, в ушах - немного слиплось.
Довольно упоительна с утра
Души и тела этакая слитность.

Смотались ветви отческих культур
В единое утробное мочало.
При полном недержании купюр,
Чего бы это нам не означало.

Что ж выдержка? Хорошего вина,
Приличных лиц, а то совсем иная?
А вытяжка? Для всякого говна,
Иль небылиц, иль просто семенная?

И главное - какая в этом стать?
Какой мотив в сюжете перепетом,
С назойливой идейкою про мать
И непередаваемым приветом?


----------------***

А вот сейчас опять скажу слова,
Которые похожи на событья.
В четвёртый раз сдавая на права,
Я ездил там, но не со здешней прытью.

Со здешнею мне ездилося здесь,
Но через год, туда перепоехав,
Я прихватил с собою эту спесь
И головокруженье от успехов.

Ты знаешь, как ни странно, обошлось.
Сам посуди, меня вернуло снова.
А что милей - небось или авось,
Так мне по нраву оба эти слова.


----------------***

Все танки ходят в танковом строю
И пушку не суют куда не надо.
Я им охотно лапку подаю,
Когда меж нас дойдёт до променада.

Потрюхаем до ягодных болот,
Побухаем припасами своими,
А к вечеру мне каждый назовёт
Какое-нибудь собственное имя.

А что мне в них, вот в этих именах?
Куда их, с этим танковым началом?
Живу одна, частично на бобах,
С невесткою и сыном годовалым.

А всё же славно - яблони в дыму,
И выхлопом полощет занавеску.
Без этого никак не подниму
Ни сына, ни последнюю невестку.


----------------***

И что, дружок, ты будешь жрать, когда
Исчерпаешь законы мирозданья?
Какого рода сыщется еда:
Домашняя иль, может, ресторанья?

Где будет дом, чем станет ресторан
В достигнутом тобою беззаконье?
Жена запьёт и повар будет пьян,
А пищевые отрасли - в загоне.

Мусолить сено, как последний конь?
Заделаться мохнатым лапососом?
Но это тоже, как ни узаконь,
Окажется в итоге под вопросом.

Всё это было. В каждом из времён.
Ну брось жевать, ну соберись, припомни.
И впредь веди себя поэкономней,
Посдержанней, используя закон.


----------------***

Понятный знак - вороньи черепа -
Для всякой твари, что не прячет носа.
Забрёл в чащобу, кончилась тропа -
Вот тут они и лезут под колёса.

Верни им крылья, примутся махать,
Снабди когтями, могут приласкаться.
А так, безо всего, - ни дать ни взять,
Вместилища твоих ассоциаций.

И в этой ипостаси размордеть
Им суждено до конского размера,
В единую вместительную клеть,
Таящую погибель кавалера,

Что битый час слоняется окрест,
Что спозаранок пёрся от опушки.
И как им до сих пор не надоест
Искать концы у этой черепушки?


----------------***

Подумаем, друзья, о первой леди:
Пора бы нам её повыбирать.
А то, порой, на дружеском обеде
Бывает юбку некому задрать.

Да юбка что. Однажды трубку мира
С эмиром раскурить не удалось.
И с той поры владения эмира
Натянуты на вражескую ось.

И на конце вот этой самой оси
Колышатся подобием пера.
А наш эмир такого не выносит -
Ни образа, ни действий, ни ведра.

И даже кров с невынесенной стервой
Делить способен. Вот уж геморрой.
Давайте примем что-нибудь по первой
И сразу же продолжим по второй.


----------------***

Присутствуют на свете крышееды,
Неслышно между нами говоря.
Проводят ночи и дают обеды,
Но это - с января до декабря

Включительно. А в прочих интервалах,
Немесячных, они себя ведут
С готовностью ужасно добрых малых
Напакостить везде - и там и тут,

Что в просторечье значит: съесть и съехать, -
И этим самым уснащает речь,
Но остеречь пытаясь от огрехов,
От эха не берётся уберечь.

И никого такое не колышет,
И даже плеши толком не проест.
Всё новые несъеденные крыши
Неслышно собираются на съезд.

Не так ли мы? Коль ехать, будем ехать,
А коли есть, то, значит, будем есть.
Нам головокрушенье от успеха -
Как украшенье, как благая весть.

И эту недосытую заботу,
И эту незанузданную прыть
Всегда пора оплачивать по счёту,
Но по большому счёту нечем крыть.


----------------***

На ум пришло соображение,
Но не поймёшь какого рода,
Что между Валею и Женею
Возможна свальная порода.

Ума подобное движение
Не сильно выше гениталий,
Нашедших местоположение
Промежду Женею и Валей,

Что дружка дружку повальяжили
И дружка дружку пожевали,
Междусобойными марьяжами
Остережённые едва ли.

С тех пор повальные сближения
Еженедельно миновали,
О чём сужу по роду Жени я,
За что хвалю природу Вали.


----------------***

Дон, по всем статьям Кихот,
Занят лучшей из охот:
Он шурует по лесам,
Только тем, что видит сам,

И тем самым принуждён
Променять покой и сон
На печальный образ мыслей
До скончания времён,

Потому что времена -
Это личная страна,
А иная чья-то личность
В них недововлечена.

Чтобы личность дововлечь,
Перед ней заводят речь
И ведут её веками,
Что немалых стоит свеч

И немеряных забот,
Если в голову взбредёт
За собой таскать пехоту
Дону, в чём-то не Кихоту.


----------------***

Казалось бы, зимой идут снега,
Весной дожди и летние работы,
За лето наставляются рога,
По осени обычно сводят счёты.

Так нет же! Всё не так, поверьте мне.
Я целый год следил за временами.
И уповал и верил в глубине,
Но всё не так, особенно с рогами.

Сезон, как говорится, на носу,
А носятся совсем не по сезону.
И ставятся не очень-то в лесу,
Не слишком зубру, не вполне бизону.

А в целом, этот знак развода ног,
Виктории, подловленной на слове,
Уж если кто не даст, то только Бог,
И ежели кому - одной корове.

И вот идут разводы - по ногам,
Что сведены по осени - на счёты,
Не тщась закрыть сезонные работы, -
Идут, как это свойственно снегам.


----------------***

Как было встарь? Какой-нибудь Паскаль
Писал ...
Кому?.. Ну, скажем, Вейерштрассу.
Про урожай, про виды на февраль,
Про свежую критическую массу.

Наивно полагать, что эта весть
Могла дойти зачем-нибудь куда-то.
Нелепо заподозрить адресата
В готовности чего-нибудь прочесть.

Но в результате оный адресат,
Умявши массу критики несвежей,
До марта мог придерживать салат,
А в случае удачи даже реже.

Да что салат! А овощная смесь?
А всякие там специи и травки?
Да, были времена. Не то что здесь,
Куда доходит даже без отправки.


----------------***

Здорово, здорово, здорово.
Здорово, здорово цвесть.
Жирному лысому борову
Я отдала свою честь.

Шла я пописать на улицу.
Только спустилась с крыльца -
Глядь, а ко мне уже тулится
Тело его, подлеца.

Я ему, мерзкому, двинула,
Только, видать, не туда.
Тут-то она меня выдала,
Выдала, стерва, тогда.

Выдала, дрянь кучерявая,
Чтоб ей трава не расти.
Ноженьки, левая-правая,
Мне уже вас не свести.

Жить мне теперь раскорякою,
Пить не водицу с лица.
Выйду-ка я да поплакаю,
Да посижу у крыльца.


----------------***

Ещё один трофейный генерал.
Опять полдня уйдёт на упаковку.
Кто хоть однажды это паковал,
Недобрым взглядом смотрит на верёвку.

И юность поминает недобром,
На старости довольствуясь немалым.
И в преферанс играет впятером -
С партнёрами тремя и генералом.

Сидит уже. Погано одному.
Нелепый вид, движения неловки.
И жалость закипает - не к нему,
И не к себе, и даже не к верёвке.

Не в этом дело, не во мне одном.
Да и не в нём, вояке захудалом.
В моём воображении больном -
Ты вяжешься и с этим генералом.


----------------***

Если выложить на стол
Только меньшее из зол,
То немедля станет ясно:
Выбирал его козёл.

Нам со злами повезло:
Завсегда в наборе зло.
Надо быть совсем козлами,
Чтоб его поразвезло.

Если ж люди будут злы,
Зло завяжется в узлы,
И никто их не разрубит -
Ни герои, ни козлы.

Так что бойтесь монозла
Или злобного узла.
И героя тоже бойтесь,
Даже больше чем козла.


----------------***

Нахально булькает крюшон
В невероятной вазе.
А мне плевать, а я лишён
Любой обратной связи.

Монашка прячет свой экстаз
Под купол капюшона,
И оттого не знает ваз,
Не ведает крюшона.

Крюшон, монашка, связь, экстаз -
Какие наши годы?!
Исполним хоть на этот раз
Веление природы.

Монашка раз, монашка два -
Какие наши жёны?
У них должна быть голова,
Подымем капюшоны.

Содвинем разом их тела,
Приступим к исполненью,
Пока ложатся купола
Одутловатой тенью.

Покуда сам ума лишён
Смешением фантазий.
Пока хоть где-то нагишом
Хоть кто-то безобразит.


----------------***

Святые люди, эти блудофобы:
За каждым - двадцать восемь ратных дел.
Им слава не нужна, им нужно, чтобы
Не смог никто, из тех кто захотел.

А кто не хочет, может быть свободен,
Невиноват и красен на миру,
Избрав из разных родин и уродин
Одну, но постоянную дыру.

Чтоб радость обреталась через силу -
И им самим и ею же самой.
Чтоб если и потрафить блудофилу,
То лишь одной - одной двадцатьвосьмой.


----------------***

Изысканные блюда нашей кухни...
А кто их ел?
                      Они не для еды.
Ты возле них хоть с голоду опухни,
Но не посмей - ни хлеба, ни воды.

Они для нас - как звёздочки на небе:
Рукой достать, да не употребить.
Они - как сказка о воде и хлебе,
О праве есть и о свободе пить.

Свело живот? Так отойди в сторонку.
Уйди совсем и там набей живот.
Но не забудь: где рвётся, там и тонко,
Не задохнись от газов и икот.

И впитывай, теперь уже оттуда,
Лучи, что расточают из печи
Изысканные кухней наши блюда,
Горящие, как звёздочки в ночи.


----------------***

А это - как сношенье на плаву:
Не пробуйте - без третьего не выйдет.
Ведь даже кит, рожающий навылет,
Божится: я один тут не живу.

Какое там! Без слёз, без простыни,
Без вороха подручной гигиены.
И то сказать: попробуй догони,
И обойми, и преклони колены.

Так, значит, и выходит по всему:
Не дело - трогать спящего дракона.
Вот только министерства обороны
Позицию я всё же не пойму.


----------------***

Летишь ты, скажем, в полной пустоте.
Всё очень респектабельно и мило.
И вдруг, на не поймёшь какой версте,
Подвешено случайное светило.

И, главное, оно тебе орёт,
Ну, не орёт, а как-нибудь сигналит,
Что твой полёт - не очень-то полёт,
Что ты не сам и что тебя угнали.

И тут же, на весу, одно из двух -
Колышется, как будто так и надо.
И ты уже летишь, как стая мух,
Как запасная гильза от снаряда.

А пустота отныне - не вовне,
И не в тебе, и не в себе отныне.
А истина, однако же, в вине,
Замешанной тобою на гордыне,

На мятлике, на мяте, на метле,
На каковой сподобился летати.
Как странно быть. Не здесь. Не на Земле.
Лишь потому, что на Земле есть тати.


----------------***

А кто-нибудь, кому до фонаря,
Потом затеет вскрытье организма
И походя отметит, что харизма
К нему была приложена не зря.

Что без неё ни мясо ни хребет,
Пожалуй что, и формы не держали,
Что если говорить о содержанье,
То лишь одним коротким словом «нет».

И, редким швом его перекрестя,
Нетщательно, впроброс, прикроет ею...
Ужель ты плачешь, милое дитя?
И я однажды тоже околею.


----------------***

Мы легко подчиняемся силе инерции.
Но у наших ворот это грубая сила.
А вот где-нибудь, скажем, на фоне Венеции
Нас бы так и носило, так и носило.

По каналам греха, по воде каналеттовой,
За четыреста лет до резного болота.
И однажды пробитыми дважды билетами
Нанесло на ворота, наши ворота.

Чтобы тенью исчерпанной инерционности
Непривычно легко насовсем приторочить.
Потому как иначе не вынести новости,
Потому как иначе ночи короче.


----------------***

Ощущение, что занят,
Несвободности уют.
Мысли где-то партизанят
И врага тихонько бьют.

Про пиратские повязки,
Про шальвары сарацин
Пересказывает сказки
Старой маме взрослый сын.

Перебаивает байки,
Пересынивает сны -
Про камзолы и фуфайки,
Сарафаны и штаны.

Про заштопанное счастье,
Перешитую судьбу,
Про напасти и ненастья
И ровесников в гробу.

Про чужого капитана
И про то, как не завыть.
Выйдут мысли из тумана,
Будут резать, будут бить.


----------------***

На пушечный выстрел нельзя подпускать.
Однако ж опять подпустили.
По тем же дорогам, всё те же войска,
Для взятия тех же бастилий,

Которых как следует даже не взять,
Как следует даже из книжек.
Так стало быть можно, что было нельзя,
Тому, что подпущено ближе.

Так стало быть ясно, как следует вспять
Из книжек под пушечный выстрел
Такое, какого нельзя подпускать,
Каких бастионов ни выстрой.


----------------***

Смотри, подружка, солнышко встаёт.
Пора, пора, красавица, невеста!
Есть место, где нам рады круглый год,
И я тебя возьму в такое место.

Где часто-часто сводит полюса,
Но часто, как ни кинь, бывает мало.
Где капельки торопятся плясать
На кончике фамильного кинжала,

Однажды отворяющего кровь,
Дрожащего в растворе чутких ножен.
Где только отвлекись и не прикрой,
И можешь оказаться перемножен,

И будешь незаметно наделён,
Но вне себя, в аквариуме вида,
Где всё идёт в питательный бульон –
И я, и ты, и радость, и обида.

Где выход открывается во вход,
В нецелую былую оболочку,
Где солнышко поднявшееся льёт
Свои колечки в парную цепочку.


----------------***

Кастрюлями не стоит дорожить,
Равно как их поганым содержимым.
Коль средства есть, скупайте гаражи,
Сдавайте их недорого любимым.

Пускай живут, складируют авто,
Гуляют в марте, женятся в июле,
Разводятся, как зайки, но никто
Пускай не бережёт свои кастрюли.

Не ждёт добра, не кликает беды,
Не мечется от края и до края
Страны. А что касается еды,
Она-таки полезнее сырая.


----------------***

В позиции двуглавого орла,
Больной башкой мотающим уныло,
Таким меня ты, милая, нашла,
Таким меня ты сразу полюбила.

Таким меня ты любишь посейчас.
Меняться - поздно, трудно и опасно.
Создатель мира думает о нас.
Сиди себе на яйцах. Ты прекрасна.


----------------***

Немыслимое счастье - перестать.
Умаешься, пока не перестанешь.
Посильное несение креста
Сродни тупому рвению ристалищ.

Возможно, кто-то скажет, что не крест,
Что всё-своё-ношу-карман-не-тянет,
Что надо стать, пусть даже надоест,
Что все всегда немножко египтяне.

Да, так и было в пору пирамид.
И так же может быть в любую пору,
В которую какой-нибудь гранит
Приспичит волочить по косогору.

Но между тем - не стоит волочить,
Но без того не станет волочиться
Ни пышная юбчонка из парчи,
Ни простенькое платьице из ситца.

И в статике оставленную стать,
Что стянута тесёмками на стане,
Совсем некстати станет не достать,
Не опростать усталыми перстами.


----------------***

С утра отправлены в анналы,
Увековечены навеки
Все чудаки и маргиналы,
Все сверх и недочеловеки.

А средний люд, слои и классы,
Которых раньше обижали,
В шестом крыле, у пятой кассы
Сейчас заносят на скрижали.

И станет ветер на просторе
Перебирать листы в архивах.
И выйдут тысячи историй,
Историй горьких и счастливых.

От обездушенных угодий
Струиться будет прошлый запах,
С каким история уходит
Из этих мест на мягких лапах.


----------------***

Не жизнь, а слёзы, слёзы великанов,
Особенно в пещерах и морях.
А было дело, что-то завлекало -
Бродяжек, нищих, сердобольных прях.

Двойная плаха, снадобье лихое...
Вот-вот, не к ночи. Только помяни.
А главное, всё было под рукою:
И жизнь, и травы, и большие пни.

Двух крохотуль, не будущих, не бывших -
Пойди пойми, о ком сегодня речь.
Но только так, изрядно подзабывши,
Хоть что-то удаётся приберечь.

И помнится, как правило, такое,
Какого полагалось избежать.
Двух крохотуль, двух бывших под рукою,
Неловких, неуклюжих медвежат...

Ужо нам всем! В усердии ущербном,
В узлах размена мнений и монет,
В урочище морском, в углу пещерном -
Не будет нам убежища. И нет.


----------------***

Когда приходит время возвращаться,
Тут главное, чтоб не было кому.
Тут главное, чтоб маятник ротаций
Был верен только ритму своему.

Не следует тащить и нажитого,
Каков бы ни был этот нажитой.
Как, впрочем, и решительное слово -
Разумнее оставить за собой.

Чтоб тот, кто не был тем, кто мог вернуться,
Кто слов своих и нажитых бежал,
Не сделался объектом резолюций,
Тем более - субъектом дележа.

Чтоб вольная иллюзия возврата
Могла и впредь иллюзией служить,
А кто-нибудь зачем-нибудь когда-то
Хотя бы где-то очень может быть.


----------------***

Уже не раз была бериха,
Носило по лесу ковыль.
И снова тихо, снова тихо,
На сотни вёрст, полсотни миль.

На дальних подступах к сознанью
Большое чьё-то разлеглось.
Неуловимо пахнет ланью
Почти ручной вонючий лось.

Здесь всё манит пропить таланты,
Пусть даже не с кем прямо здесь,
Где не нальют ни манси-ханты,
Ни чудь, ни меря и ни весь.

А кто без них приветит зверя?
Отвесит меру, смерит вес?
Ничуть не веся и не меря
Весь этот чуткий, мерный лес.

Лишь за поведником поведник
Бредут тенями след во след.
Плетутся дни, плетутся бредни,
Про рыбку сплетничает дед.


----------------***

Четырнадцать. Вот это вот число!
Всё остальное - так, на численность потуги.
А в этом есть и шарм и ремесло,
Раскатистое эр-р-р и выговор упругий.

Мы с ним не раз, бывало, по весне -
Да только ль по весне оно бывало? -
Я из ворот, оно уже во мне,
В дому пожар, а нам и горя мало.

Да что там горя! Мало добрых слов,
Хороших девок, настоящих денег.
Ведь надо же поднять сгоревший кров.
А эта стерва плоть?
   Куда она тебя, такого, на фиг, денет?

Так что же, ждать, чтоб жизнь своё взяла?
Гневить ещё неопытного Бога?
А как же те, кому и горя много,
Те самые, которым нет числа?


----------------***

Всего делов - повысить вероятность.
Или понизить, это всё равно.
Однако же мешает вера в ясность,
В тот факт, что всё предопределено.

В тот самый факт, которым затыкают
Отставший зад, поглядывая вспять.
В тот самый, что на взгляд тяни-толкая
Грядущий зад способен затыкать.

Забыв про вертикальную усмешку
Промеж горизонтальной пары щёк,
Свидетельствующую, сколь успешным
Способен быть обратный пересчёт.

Какое дно достигнуто в итоге,
Какая покорилась глубина,
Когда вокруг растут не только ноги,
А очень даже может быть спина.


----------------***

Канонерская лодка,
Капитанские сны.
Пробиралась молодка
Под покровом жены.

Мимо рейда на стрежень,
Мимо палубы в трюм.
Ты сегодня небрежен,
Не суров, не угрюм.

Не наводишь орудий,
Не пускаешь торпед
И под белые груди
Не ведёшь на обед.

Одинокую воду
Нарезают винты.
Что ты скажешь народу?
Что поделаешь ты?


----------------***

На этот раз ты был неотразим:
В приталенной на бёдрах телогрейке,
Как древний грек, намылившийся в Крым,
Как наш варяг, намылившийся в греки.

Ты беззаветно видишься с людьми
И беззаботно чествуешь разлуку.
Пожалуйста, прошу тебя, возьми
Ну хоть на этот раз вот эту штуку.

Она тебя не сможет оберечь
И даже, может быть, оттянет руки,
Но перемаринует график встреч,
Откалибрует качество разлуки.

И талия забьётся у плеча,
И наш подвал наполнится вистами,
А женщины, по-доброму крича,
Напьются мёду нашими устами.


----------------***

Возящие по полу носом,
Возящие мордой об стол,
Я к вам обращаюсь с вопросом:
Нельзя ли мне сделать укол?

Нельзя ли меня обезболить,
Ещё до того как возить?
Нельзя ли хотя бы мозоли
На морду и нос водрузить?

На плоскости твёрдых реалий
Едва ли терпимы носы,
И морды терпимы едва ли
К проводке по ним полосы.

Вот где-то же есть туареги -
Им по сердцу эта мазня.
Я к вам обращаюсь, коллеги:
Давайте возить не меня.


----------------***

Рука не дрогнет взять анализ,
Не дрогнет сдать его потом,
Когда, простите за банальность,
Недомогаешь животом.

Когда за этою рукою
Маячит корпус естества,
А за неэтою, другою -
Одни слова, одни слова.

Что спьяну сунуты в карманы
И ждут неэтой вот руки,
От коих поздно или рано
Пережимаются кишки.

И чтоб цела была б анальность,
Всё чаще не хватает рук,
Тех, милый мой, чья мануальность
Не в брюках, а в карманах брюк.


----------------
***

Рефлекс пожрать, зовущийся инстинктом,
Глядит во все глаза, во весь тягает нос.
А доктор Монтегю по волосинкам
Натыкивает шапку из волос.

Вот будет смех, когда к родным пенатам
Меня прибьёт очередная блажь,
И я предстану сытым, волосатым,
Открытым для покупок и продаж.

А кто-нибудь, по тем понятьям тонкий,
Понурив память, будет горевать
О лысом, недоедливом мальчонке,
С рожденья неспособном торговать.


----------------
***

Шестидесятый. Лето без битлов,
Без персоналок, перебои с ростом.
Из угощений - неготовый плов,
Что будет неготов и в девяностом,

Который был не скоро и не здесь,
А в прошлом, поневоле сыроватом.
И вот такая временная взвесь
Давно в летах. Но не в шестидесятом,

Запущенном без лишней суеты,
При полном нестечении народа,
В неразличенье сна от маеты,
Пришествия от первого прихода.

С тех самых пор и часа не прошло,
А кажется, что не прошло минуты,
Настолько всё прошедшее мало,
А мы в него по-прежнему обуты.

Уж время дух и тело откупить
В их общем нежелании здоровом.
И далеко не дело водку пить -
Два раза в год, когда объешься пловом.


----------------
***

Кратчайший путь от точки до прямой,
Лежащей непосредственно на точке,
Пройти легко, но вот попасть домой
Таким путём - сплошные заморочки.

И как ты там под утро ни гони,
Чего ни городи про инцидентность,
Всё в том же положении они,
Всё так же никуда тебе не деться.

Евклидов свод нехитрых аксиом,
Линейка разномерных примитивов
Едва ли вам поведают, где дом
И как к нему сподобиться пройти вам.

Грек некрещёный, древний грамотей,
Когда бы ты постиг мои проблемы,
Ты б не позволил ей лежать на ней,
Навязывая людям теоремы

О доме, о пути, о трёх рублях,
Текущее отсутствие которых
Снедает разум мыслью о путях,
Лежащих в неевклидовых просторах.


----------------
***

Она огонь и порох,
А в целом смертный грех.
На ейных мониторах
Всегда горит успех.

А около успеха,
Летуч и недвижим,
Разлёгся неумеха,
И мы за ним лежим.

Мы тоже не умеем
И даже не хотим.
Лежим за этим змеем,
Корячимся за ним.

Расходуем гримасы,
А в общем для страны,
Для продолженья расы
Мы больше не нужны.

Но порох всё же сушим,
Не прячась от погонь.
Спасайте ваши уши,
Открывши наш огонь.


----------------
***

Мы перестать умели пить,
Но пить уметь не перестали.
Пора бы память укрепить
На нашем общем пьедестале.

На этот братский обелиск
Ушли немеряные реки.
В нём напоследок обнялись
Все мы, чьё имя - имяреки.

Кому случалось пить весной,
Кого тянуло выпить летом,
Кто устоял перед женой,
Едва прикрывшись эполетом.

По голым ляжкам бил палаш,
Дрожали шпоры на лодыжках,
А где-то там товарищ наш
Уже не так страдал одышкой.

Уже не так дышала грудь,
Уже никак она дышала,
Уже не блазнило воткнуть
Второе лезвие кинжала.

Святые дни, приличный грех,
Следы ушествия неблизких.
Немногословный зампотех
Перебирает обелиски...

Назавтра сбудется итог,
Наутро грянет панихида.
Уходят все, кто как-то смог.
Один лишь ты остался, гнида.


----------------
***

Отбив жену у сильного соседа,
Не возомни, что сам себе силён.
Манильский пакт трактует, что победа
Суть действо с переходами знамён.

Одна жена - совсем ещё не знамя,
Отбитие - не честный переход.
А потому кричать "победа с нами!"
Имеет право только весь народ.

Народу не до жён, покуда жёнам
Другой сосед милее, чем один.
Народ не разбирает по знамёнам,
Кто семьянин, а кто не семьянин.

Когда к утру, толпой полуодетой
Соседи разбредутся по домам,
Народ неслышно, бледной спирохетой
Проведает едва остывших дам.

Лишь оценив последствия прелюдий,
Лишь сверив цвет на знамени следа,
Народ располагается и любит
И судит победителей тогда.


----------------
***

У чисел даты нет. Немыслимо Пи с датой.
Бежит окружность дней за радиусом лет,
Почти всегда одна. А вот мудрец брадатый
Твердит, что где-то там у даты чисел нет.

И месяц - лишь один, без явных предпочтений:
Не только не февраль, но даже не январь.
Не март и не апрель, не летний, не осенний,
А ровно самый тот, чем назван календарь.

Мне мнится в день иной, что жизнь прошла под датой,
Почти всегда одной. Что года не пройдёт,
И стану я не мной, а сущностью крылатой.
В двадцатых декабря, почти под Новый Год.


----------------
***

Мы лезем так: козлом наружу,
И всё вокруг огнём гори.
Мы держим так любую стужу
И даже стужу изнутри.

Нас разбуди, а мы не спали.
Нас позови, а мы уж там.
Зовёт корова ли, коза ли -
Неинтересно это нам.

Упёрся рогом - бей копытом,
Копытом бьёшь - упри рога.
Упри, что есть. И будешь сытым.
А так - не будешь ни фига.

Известно, кто-то скажет "Баста!",
Сперва набравши в рот воды,
На чьих губах зубная паста,
Недообсохшие следы.

Увы, мне ведомы мотивы
Неблагосклонности к козлам:
Их рожки грязны, ножки кривы.
Но вот судить об этом - нам.

Мы званы к вам, и нет причины
Смотреть вам в рот, где всё - вода.
Но мы уйдём, и дух козлиный
Вернётся с нами в никуда.


----------------
***

Язык большой, всего в нём много,
И всем отпущено с лихвой.
Как только выйдешь на дорогу,
Так сразу слышишь чей-то вой.

Так сразу видишь чью-то удаль,
Пол-тела чьи-то на коне.
Пока не знаю, петь я буду ль
Иль это лишнее во мне.

Ещё вечор в буфет на Бронной
Непреднамеренно зашед,
Я был как мальчик воспалённый,
Я вёл себя как самоед.

Но вот уж ночь, и все печали
Мои о судьбах языка.
Ещё мы трети не почали,
Пока, читатель мой, пока...


----------------
***

Создатель снова отслужил своё.
Вопрос "Кому?" – уместен, но напрасен.
Есть Где, Когда, а в них житьё-бытьё:
День тёти Полин, вечер дяди Васин

И Машенькина ночка до утра,
До первых снов, а там и три медведя
Придут помять соседского Петра,
Незнамо как набитого в соседи.

Тут многим приглянулась цифра три,
Её косноязыческие свойства.
А кто подумал, что у ней внутри?
Кого волнует собственно устройство?

Кого заботит, сколько точно раз
Прошло с тех пор? А пор прошло немало.
Кому охота, вновь давя на газ
Промежду звёзд, вконец уйти в начало?

Противно думать, что опять – пора,
Что не последний раз попали в точку.
Мне жаль их всех: Создателя, Петра,
Дядьёв и тёть, и Машеньку, и ночку,

И трёх медведей, и житьё-бытьё,
И Где-Когда, и день, и дядин вечер,
И цифру три, и сведенье моё,
Что мир периодически не вечен.


----------------
***

Уж если речь зашла о том, кто первый
И где какие дальше номера,
Немедленно подтянутся резервы,
Мгновенно заведутся мастера.

Мы как-то тут раскинули умишком:
Что будет, если будет два вторых?
И по всему видать, что это слишком,
Что между прочим нужен передых,

Что к третьему все пазухи забиты,
А обольщаться следует к семи.
Но тут уж завопят антисемиты,
Извечно недовольные людьми,

Повсюду обделённые местами,
Всегда на затрапезных номерах,
Звереющие перед шестьюстами
Шестьюдесьтью шестью, спаси Аллах.

С одним лучом, бессмысленно упёртым,
Не удаётся сделать пятью шесть.
А что до двух вторых, то их не счесть.
Но можно счесть всего одним четвёртым.


----------------
***

Завидев человека с биографией,
Немедленно уходишь от ответа:
Зачем же это так тебя проштрафили?
За что же не потрафили тебе-то?

Водярою, прикопанной заранее,
Промоешь дух, пробрызнешь причиндалы
И медленно уходишь на задание:
Дойти туда и там начать сначала.

Сначала там, а далее везде,
Где взгляды переходят рубиконы,
Где речи кипятятся на воде
И на напитках вроде тропиколы.

А рядом, в междуречьях, не спешат,
Не мельтешат креплёными глазами
Сестрички Айгешат и Аревшат,
Суровые подружки Алазани.


----------------
***

На синее бросаться не с руки:
Волну сожмёшь, и цвет уйдёт из вида.
Об этом помнят умницы быки,
Когда идёт красавица коррида.

Вся в чёрно-красном, в ворохе мулет.
Вот на такой букет спектральных линий
Бросайся, и достань, и выжми цвет:
Из красного – недостижимый синий.

А хочешь – чистый кровный голубой,
Дав слабину. Но слабина опасна:
Едва отстань, и длинною волной
Вослед начнёт сворачиваться красный.

Лишь отступись – свернётся в черноту
В дозрительной, ленивой части спектра,
И песенку услышишь ты, но ту,
Что только что была тобою спета.


----------------
***

Противно быть женою кредитора, -
Скажу как муж одной такой жены.
Вначале ничего, но очень скоро
Все центры могут быть поражены.

И центр любви, и центр приёма пищи,
И зона ежемесячных забот.
Куда-то каждый день уходят тыщи,
А как-нибудь потом - наоборот.

И вся беда не в том, что муж, барыга,
До свадьбы не обмолвился ничем.
Ведь говорилось ей: "Какого фига?",
Что жизнь сложна, что тут ей не гарем,

Что муж жены такого кредитора,
Жена какого замужем за ним, -
Не муж, а в лучшем случае контора,
Где все мы в лучшем случае сидим.

Чтоб полежать, о том и речи нету,
А речь вести - ну не лежит душа.
Зато, родная, по миру, по свету
Хоть кто-нибудь не ходит без гроша.


----------------
***

Ты числами достал меня, Махмуд!
Арабскими и римскими - любыми.
Их больше, чем на белом свете Будд,
Им Легион - незначащее имя.

Язык распух, давая имена,
Количество дошло до беспредела.
На что резва жена, но и она
Последний раз буквально обалдела.

Мы слишком часто силимся считать,
Мы каждый вечер где-нибудь считаем.
Скажи на милость, ну какая стать
Сегодня под тобой, за этим чаем?

Не надо, ничего не говори.
Иди проспись, а утром, спозаранку
Бери папаху, шашку, газыри,
Седлай коня и укради горянку.


----------------
***

Всё плохо и все виноваты -
Такой вот обычно расклад.
Горят наши здешние хаты,
Которую эру горят.

Хиреют гранитные скалы,
Ветшают предгория Альп.
Случайный прохожий устало
Снимает лысеющий скальп.

Раскинув последние ноги,
Чужая селянка лежит,
И ложем ей служит убогий,
Уже дохиревший гранит.

Вотще отступили недуги,
Зачуяв конец бытия,
А жизнь воротилась на круги,
Уже далеко не своя.

Обмылок души на панели,
Красивой когда-то души...
И вы там, небось, захирели?
Ты, ежели что, - напиши...


----------------
***

Побриться и отлить колокола.
Какой же это день без перезвона?
А на подворье девица бела,
Бела как мел, как скатерть, как ворона.

И за подворьем белый цвет разлит:
Там Альбион и скалы меловые,
Там бледный конь в траве уже пробрит,
И Стоунхендж на бледной конской вые

Мостится, не приняв колокола
На плоские ключицы перекладин.
А на подворье ключница была,
Была и есть, но ключ у ней украден.

Но ключ у ней украден звонарём:
Открыть ларец и вынуть, чем побриться.
Сейчас мы их легонько отольём,
Перезвоним, и сбудется девица.


----------------
***

Негаданно нашарив тыльной частью
Затылочную долю у виска,
Извольте доложиться по начальству,
Насколько эта доля нелегка.

Попробуйте связаться с ним по почте,
Не брезгуйте послать его по ней.
Почтмейстера немного поморочьте,
Не доводя до кожаных ремней.

Проведайте провалы изголовья,
Не медленно пройдитесь мозжечком.
И доля ваша, холостяцко-вдовья,
Старательно прикинется ничком.

Возникнет смысл загладить паранойю,
Замалохолить скорбную юдоль -
Не лишь бы чем, а тыльной стороною,
Отнявшейся от стольких сильных доль.


----------------
***

Отдельности - основа математик.
И это объясняет, почему
На юге облачаются в халатик,
А на востоке прячутся в чалму.

Смотать чалму - что может быть восточней?
Халатик снять - что может быть южней?
Не в этом ли значенье, и источник,
И средство извлечения корней?

Седой араб, мальтийская голянка,
Недолгий век схождения сторон.
Из башни недоваренного танка
Уже орлом глядит Наполеон.

Уже на землю набросали местность,
По многу пядей с каждой стороны.
Уже в стволах разгуливает меткость,
Одетая в солдатские штаны.

Не снять уже и не смотать в кровати.
Лишь можно по отдельности извлечь.
Для этого и нужен математик
С большой башкой и парой узких плеч.


----------------
***

Довольно грустно что-нибудь кончать, -
Я обо всём, что значит это слово.
Стоит мечеть, прямая как печать,
Стоит как надо - медленно и клёво.

Но ты не соблазняйся, ты уйди,
Не поддаваясь здравому рассудку,
И где-нибудь в округе угляди
Простую однопалубную будку.

Залезь в неё, хозяина прогнав,
Какой бы вид ни принял тот хозяин.
Ты на неё имеешь больше прав,
В ней не живя, а только залезая.

Ты вправе передвинуть все углы
И переполовинить мезонины,
Пусть даже если эти половины
В конце концов окажутся малы.

Ты вспомни: ты когда-то начинал.
И эти стены - не стоят, а помнят.
Так, может быть, тогда же был финал?
Тогда и там, но был тобой не понят.


----------------
***

На карлика нельзя надеть тулуп.
А может, можно. Как-нибудь частями.
Однако карлик не настолько глуп,
Чтоб не стянуть, и непременно стянет.

И будет долго, нудно верещать,
Что, дескать, плохо сшит и в проймах очень тесен.
Что с детства отвращение к вещам,
Что детства был лишён и оттого невесел.

Как правило, во всех таких делах
Мы судим с точки зрения тулупа,
И всё его натягиваем тупо,
И терпим, неизменно терпим крах.


----------------
***

Опять одна другую учит,
А та, другая - эту.
И получается, что круче
Ни той, ни этой нету.

И получается, что рядом
Они бы и не стали
Привычно пользоваться задом
И прочими местами.

Я сам порою примечаю
Коллизию простую:
Как нелегко напиться чаю,
Когда я протестую.

Протесты просятся наружу,
И чай за ними тоже.
Ещё чуть-чуть, и я не сдюжу,
А бабам каково же?

А им бы жизнь казалась мёдом,
А место жизни - раем,
Шепни им только мимоходом,
Что, мол, души не чаем.

Полслова о прекрасной даме
Вполне хватило, чтобы
Уселись милые рядами,
Уже не для учёбы.


----------------
***

Пыльный шар на перекрёстке
Бесконечиной пропах.
Опрокинуты подмостки
На гранитных черепах.

Незапятнанного цвета
Перекрашенная смесь -
То ли это было где-то,
То ли будет где-то здесь.

Далеко, на дне колодца
Кто-то бьётся. Или нет?
Знать, по-новой оборвётся:
Лифт не ходит много лет.

Понакрючено суставов,
Понадёргано ногтей.
Нету деточек у старых -
Старых, высохших детей.

Ай да шарик, ай да звери
Ниже уровня беды.
Кто же так себя изверил,
Изуверил все следы?


----------------
***

Обычный мир непроходимо скучен,
Однако же всё чаще посетим.
Здесь любят уповать на всякий случай,
На то, что обретается за ним,

Где незачем и не с кем обретаться,
Куда не пролезает голова,
Куда одни продутые британцы
Способны сбыть избыток вещества -

Для уплотненья островного духа,
Для разжиженья кучностей и скук
Британская старуха-невитуха
Проводит жизнь, не покладая рук,

В последний путь, за кромку ойкумены,
В Летейско-Елисейские поля,
Пока ещё живые джентльмены
Не знают, где кончается земля,

Блюдут кредит, обкуривают трубки,
Яичницу пускают на бекон
И совершают нужные  поступки
По мере поступления препон,

По мере роста пустошей и скважин,
Тогда когда на теле островном
Случается разжижен и спроважен
Не до конца избыточный объём,

Не до конца избытое скучанье,
Не до предела выбытый досуг.
Тогда-то выступают англичане
И как умеют замыкают круг.


----------------
***

Милая, прошлая девушка,
Кто тебе люб за гроши?
Вот тебе большая денежка -
Ты до утра пошурши.

Я тебя утром побалую:
Может, и не отниму.
Выкинь-ка денежку малую,
Чтоб не вернуться к нему.

Малую, круглую, звонкую,
Ты на мою разменяй.
Быть тебе снова девчонкою
И не уйти от меня.

Быть тебе снова на выданье,
Мой неразменный пятак.
Где это слыхано-видано?
Кем это понято? Как?


----------------
***

Стань на путь ассоциаций,
И наступит маета:
Без зубов начнёт кусаться
И виляться без хвоста.

Без источника мочиться,
И учиться без забот.
Даже есться будет пицца
Прямо так, минуя рот.

Прямо так минуют годы,
Без того чтоб их прожить.
Беззаконие природы
Поимеет место быть.


----------------
***

Я зеркало. А ты-то кто таков?
Ты в принципе способен отразиться?
Без понта, без новаций, без традиций -
Таким, каков ты есть, без дураков?

Чтоб рокировкой не свело бока,
Обрат не тронул переда и зада.
А может быть, тебе того не надо?
А может, ты никак без дурака?

Да он уж, верно, здесь и отражён,
В твоё же поле зрения отправлен.
И там тебе самим тобою явлен,
Таким как есть, в инверсии сторон.

Самим собой являешься мне ты.
Тем самым Ты, во мне неотразимым.
И полно мне, и разным образинам
Невольно придаю твои черты.


----------------
***

Когда играешь с милой в прятки,
Ты затаись на пять минут:
А вдруг какие-то ребятки
Вот эту милую найдут?

Найдут и все твои проблемы
На удивление решат.
Кто мы, откуда мы и где мы?
Зачем в нас видят кукушат?

Взойдут ли вновь на поле боя
Одни железные цветы?
А если кровью голубою
На этот раз прольёшься ты?

И как в разэтаких проливах
Терять, искать и находить -
Не только милых, но счастливых?
И сколько можно их любить?


----------------
***

Пре-ро-га-ти-ва! Собственно, и всё.
Не спрашивайте, что там было дальше.
Я не просёк, и деверь не просёк,
Но больше мы ни шагу к генеральше.

На вкус, на цвет - мы с ним два близнеца,
И с одного тошнит нас и того же.
Мы сходим одновременно с лица
И после драки сразу бьём по роже.

Да ладно б рожа, там и торса нет.
Там то, что ниже пояса и рядом.
И вот, извольте, эдакий портрет
Болит  уже до нас побитым задом.

Куда ж нам бить? Куда нам отвести
Вослед за кулаками наши души?
У нас такие вещи не в чести,
У нас обоих сразу вянут уши,

И настаёт коллапс прерогатив,
И круглости, побитые прыщами,
По видимости в рожу превратив,
Потреплем и уходим не прощая.


----------------
***

Бьют бабы с пары полушарий,
Вращая бабий телескоп,
Предощущая, кто нашарит
Одну из пары Пенелоп.

Не ту, что папу Телемака
Спасает от скопленья тел.
Не ту, что шумная Итака
Перечисляет в беспредел.

На море синем, Эрогейском,
В высокопарном поле пен
Упорноруким блудодейством
Уже разбрызган нужный ген.

Уже от пары неизвестных,
Одноимённых хромосом
Она вздымается из бездны
Высоким парным колесом.

Ещё чуть-чуть, и пара пяток
Взойдёт в подножье высших пар,
И полупальчиков десяток
Начнёт учить репертуар.

Вот эта, влажная, нагая,
С улыбкою на всех устах -
Меня встречала, избегая,
В соседских яблочных местах.


----------------
***

Промежду многих  вредных абитюд
Найди себе такую абитюду,
Которая приемлема повсюду,
Которую приемлет всякий люд.

Найди и пожинай её плоды,
Но не один, а в произвольной паре,
Чтоб не пропасть, а в случае нужды
Очнуться не в своём репертуаре,

В чужой тарелке, в не своём уме,
Ну, словом, вне себя, пропащего такого,
И в этой новоявленной тюрьме
На этот случай объявиться снова, -

Пускай внатяг,  пускай с большим трудом,
Пусть даже в продолжение скандала,
В пустой надежде выжать свежий дом
Из полупожилого филиала.

Ты знаешь сам, что мёртвые дома
Не сдать внаём, не извернуть наружу.
Туда однажды допускают стужу,
И там она хозяйствует сама.

А ты сиди и жди. Во всём былом.
Торчи по грудь. В значительном и в малом.
Заведуй постоялым филиалом,
Переживая поостылый дом.


----------------
***

О смысле слов, о подлинности смысла,
О длинности и подлости времён,
О неизменной надобности смыться
И выдвинуться в заданный район,

О поводе ненадолго набраться,
О публике на долгом поводке,
О понедельном чтении нотаций
На мёртвом от рожденья языке,

О завтрашней несбытости событий,
О спутанном  пути на пьедестал,
О том, о сём, о чём вы говорите,
Ты так мне ничего и не сказал.


----------------
***

Невинное движение души
На теле проявляется пигментом,
И в этом состоянии приметном
Покаяться нельзя не согрешив.

На всякий жест - особое пятно,
И крошечный, но свой участок кожи.
А им двоим свой жест положен тоже,
И то же соответствие дано.

В периоды душевной суеты,
Во дни тревог, мгновения полёта -
Едва одежды приоткроет кто-то,
И явятся бегучие черты.

То пятнышком, парящим надо всем,
То метинами, пляшущими в точке,
То стаей червячков без оболочки,
Ползущих ниоткуда низачем.

А между тем, а в плоскости иной -
Печати, что оттиснуты у входа:
Грядущий риск, и ужас родовой,
И вещий фон переживаний рода.


----------------
***

Король, и туз, и дама, и валет
В любых мастях сохранны от кульбита.
Удобно лечь и бить, и спору нет,
Каким концом какая карта бита,

Какие биты карты расцветут
На половинке растровой картинки,
Кто дважды полуслаб, кто полукрут,
Кто полупереносит поединки,

Когда цейтнот и поедом едят
Ферзя, ладью, слона, коня и пешки,
Берут за фук и в дамки норовят,
Пытая фарт в прыжке и перебежке,

Дуплетом вышибая карамболь
Туда, где после полупируэта
Таится перепутанный король
Смешного ненаигранного цвета.


----------------
***

Когда-то трёхлитровые миньеты
Ценились выше Птолемейских сфер.
Неважно кто: тебе я или мне ты –
Важны три литра, и ни грамма сверх.

Бывало, соберутся трёхлитраты,
Усядутся рядком и стерегут,
Когда полусухие конденсаты
Сгустятся в три на несколько минут.

Вот тут беги. Не искушай удачи.
Изображай, что вовсе нету рта.
Иначе мутный вал семяотдачи
Перехлестнёт поджатые борта.

Веди корабль, неутолимый  кормчий!
Неси свой крест на свежий материк.
Прощай, земля, где кто-то с кем-то кончит,
Где чем-то захлебнётся чей-то крик.


----------------
***

Ведя машину в поводу
Ослиною тропою,
Я рассуждение веду
Про то, как с перепою

Машины тычутся в ослов
Карданными валами,
Едва обмолвив пару слов
Наедине с ослами.

Едва наставивши кардан
Как мерное орудье,
Подобно бабе, что горда
Своей огромной грудью.

Зато переднеприводным -
Не мериться с ослами.
Прогресс машин - неукротим,
Прогресс ослов - ослаблен.

Блюди ослиный свой кардан,
Живи ещё животней.
Тебе зачем-то разум дан,
Потом зачем-то отнят.


----------------
***

Насколько истина условна,
Настолько ты не виноват.
Тебе мила Тамара Львовна,
А ей сам чёрт ни сват, ни брат.

А ей намедни пять товарок
Пытались подложить свинью.
Тамара приняла подарок
Спокойно, лёжа на краю.

Спокойно, лёжа принимает
Тамара всё, что ей несут.
Она вершит в окрестном крае
И правосудие и суд.

Она умеет брать на пушку
И вызывать на разговор.
Она даёт на всю катушку -
Мотать от сих и до сих пор.

Но если факты не упрямы,
А преступление не грех,
Тамара выставляет рамы
И выпускает сразу всех.

Ты посиди, пока Тамару
Не скрутит зуд неправоты.
И с ней ты выпорхнешь на пару:
Она за истиной и ты.


----------------
***

Вопросы времени и опыта
У нас обычно не в чести.
Прости ты мне пустые хлопоты
И даже полные прости.

Сыщи ключи под половицею,
Верни знакомое лицо,
Припомни здешнюю традицию,
Ступи хозяйкой на крыльцо.

Заснул сверчок за нашей печкою,
Потёрши лапки о бочок.
И я бренчу своей уздечкою,
Несостоявшийся сверчок.

Ненастоявшаяся женщина
На не положенном полу
Была непрошенно уменьшена
И позаброшена в углу.

Какой с вас профит, с полу загнанных,
Полузаставленных в углах,
По нежным профилям зигзагами
Полуползущий знавших страх?

Какой с вас, на фиг, опыт времени?..
Почти обычаи за честь,
Исхлопочи мне одобрение.
Такому мне, каков я есть.


----------------
***

Предотвращение. Такое, значит, чувство
Подкатывает с ног до головы,
Когда из-за обещанного бюста
Виднеетесь не вы.

Сопротивленье - общая забота -
Опять сведёт приятности на нет,
Как только перспективу поворота
Заполонит нежданный силуэт.

Негодованье - без году неделя -
Побыл и сплыл, нигде не погодя.
Поперезабывав на дне портфеля
Невыпавшие капельки дождя.

Возобновление. И бабе будет проще,
И побежит кобылка налегке,
Пока есть путь и будущие мощи
Теснятся в армяке.


----------------
***

Все люди от природы правы,
И в этом, собственно, беда.
Сиречь искать на них управы
Не стоит вашего труда.

В тени ветвистыя дубравы
Сыщите нужное дупло
И спрячьтесь в нём: вы тоже правы,
Но вам уже не повезло.

И может статься слишком поздно,
И может сбыться навсегда -
Ведь кто-то должен быть опознан
Чьего-то стоящим труда.

А кто-то может быть не найден
Меж этих всех, кто сроду прав,
Уйдя в себя хотя бы на день,
Самим собой тем самым став.


----------------
***

Объём меня непропорционален
Количеству и качеству житья.
Избыток лет и вереница спален -
А я всё так же меньше, чем не я.

Не я в меня как следует не влазит,
В какой проём его ни загоняй.
Ни в резонансе, ни в противофазе
Его нельзя принять не за меня.

Неявен внешний мир и невменяем,
При мне, как и в отсутствие моё.
А я, когда я есть, необживаем,
Какое бы ни выдалось житьё.

А мой исход? Умеренно летален,
При явном неучастии моём, -
В конце концов, по выносе из спален
Объёма, одолевшего проём.


----------------
***

На пахоте валяются рубли,
И хоть бы кто их закопать допетрил.
Они б уже, наверное, цвели
И трепетали при попутном ветре.

Какой моралью это оценить,
Каким рублём непаханым измерить?
Мелькают пашни, суетятся дни,
От здешних цен шарахаются звери.

Когда рассудишь - просто стыдоба.
Стыдобушка, стыдобище, стыдоба.
Всё нараспашку, полная труба -
Терял один, а виноваты оба.

Ужели их никто не находил?
Вот мы нашли - и сразу закопаем,
В отличие от множества мудил,
Бессмысленно бредущих этим краем.


----------------
***

Бьётся кит о берег озера,
Полым телом бьётся кит.
Мелка рыбка поелозила,
Повылазила и спит.

Николай Петрович Лодочкин -
Не ловец и не живец -
Наливает стопку водочки,
Нарезает огурец.

Обочь годы подразбросаны,
Да вот некому собрать.
Подступается с расспросами
Неприятельская рать.

На подлёте стынут уточки,
До заката гаснет свет.
Все кто помер, с нами туточки,
А кто живы - тех уж нет.


----------------***

Захотел, но не стал - как такое возможно?
Для которой нужды дозволяется кем?
Я гляжу на восток, где лукавый вельможа,
Опершись на живот, греет каплю саке.

Я на север гляжу, где ленивый охотник,
Поплевав на гарпун, мирно топит жирок.
Сколько их на земле? Всё мне кажется - сотни,
Всё мне мнится, что их заготовили впрок...

Ярославский вокзал, приплатформенный ужас.
Шелестят поезда, а охотников нет.
Путешествуют те, кто сумел, поднатужась,
На дорожку купить хоть какой-то билет.

Путешествуют те, кто на стороны света
Не способен иметь притязаний и прав,
Кто не может уметь проезжать без билета
Или с ним, но его не купив, а украв.

Вот такой переплёт, вот такой юго-запад
Нужно нехотя смочь под собой уберечь.
Пусть дороги открыты, и контур не замкнут,
И билет бы купился, - да незачем бечь.


----------------***

Там, позади, гораздо многолюдней,
Да и не там - приличная толпа.
Скрипят фанфары, завывают лютни,
Струится неширокая тропа.

На тех смешных участках, где пошире,
Случиться может всё, неровен час,
С любым из них, но во сто крат паршивей,
Когда подобное настигнет нас.

Какой бы ни был знак, тебе он в минус,
Не по тебе и вряд ли нипочём.
А всё вокруг бормочет: не подвинусь.
А всё вокруг грешит параличом.

Надсадным свистом настигая уши,
Назойливо вползает с трёх сторон
И  мерно бьёт, как в старые баклуши,
В глухие барабаны перепон.

Единственный просвет - на перепутье,
Где перпендикулярная толпа,
Где кто-нибудь возьмёт и перекупит
Просвистанные выше черепа.

А то, глядишь, - просвищит чище звука -
Коленкою, локтём или плечом,
Пока ещё наивная наука
Не толком понимает что почём,

Какие синглы-минглы, саундтреки
Терпимы, а какие - ни бум-бум,
Какого сорта люди-человеки
Какого чёрта учиняют шум.


----------------
***

Королевство мышей, девятнадцатый округ.
Из канавы торчит вечнопьяный Арнольд.
На дворе - не поймёшь: и не то чтобы мокро,
И не то чтобы жарко, - а так, как в парной.

Пожилая Эльвира, прогнав малолеток,
Незаметно для глаза подтыкает подол.
То ли глаз недостаточно зорок и меток,
То ли был интерес, да вот как-то прошёл.

С этой шоблой мышиной - всегда незадача:
Налетят, завлекут, а потом их ищи.
И не дай бог попасть, ничего не занача,
Залететь с переляку, как болт из пращи.

Поживи-ка с моё на паршивом отшибе,
Потаскай на себе неподъёмные пни,
А потом умудряйся, чтоб тебя не отшили,
Чтобы, сдуру завлёкши, не слиняли они.

Где-то тут... Поискать? Пораскинуть мозгами?
Незаметно заначить на будущий раз.
И вернуться туда, где заботы в разгаре,
И живой интерес, и недрёманый глаз.


----------------
***

Мы стоим на своём, а за нами процессы,
Не умея пройти, никуда не идут.
Мы б и сами пошли, но Париж стоит мессы,
И не там, где он есть, а вот именно тут.

Мы и прыгнуть способны, но здесь нам не Родос,
А туда нам, похоже, уже не попасть.
Нами медленно движет понятная робость,
И немедленно правит неясная страсть.

Посмотри на неё: что в ней, право, такого?
Покрути-поверти, погляди на просвет.
Может, всё это втуне, и, честное слово,
Лучше прыгнуть на Родос, где нас ещё нет?

Лучше просто сбежать, заявиться на мессу,
Где прелаты расселись и преданно ждут.
Но грешно потакать - потакать интересу.
И не мы для себя выбираем маршрут.

И не нам рассуждать о приличном аллюре:
Как куда ни гони - обернётся ползком.
Это чувствуешь позже, на собственной шкуре,
Но себе норовишь объяснить ветерком.

Ветерок, ветерок, я стою и не двинусь,
Как ни в чём не бывалый парижский колосс.
Я хочу одного: чтобы всё это длилось,
Раз уж выпало так, что оно началось.


----------------
***

Пришла идея в голову
Нездешней глубины,
Что босому да голому
Никак не снять штаны.

Что лысого да бритого
Немыслимо постричь.
Что шитого да крытого
Не спрятать под кирпич.

Что некоторым образом
Подобных мне людей
Давно пора, но попросту
Нельзя лишить идей.


----------------
***

Возле хана Хубилая
Первых нет - одна вторая.
Да и та совсем одна,
Как у лётчика спина.

Лётчик прыгает на ветку,
И глядит с неё орлом,
И смущает малолетку
Разговором о былом.

А уже к явленью хана,
Под его большой рукой
Малолетка бездыханна
Или кажется такой.

Да и сами хан и лётчик
Полноценно не видны.
Если хочется почётче,
Наблюдайте со спины.

Если хочется простора
И томления в груди,
Затевайте разговоры
Лишь о том, что впереди.

Там - ни лётчика, ни хана,
Ни одной его второй.
Там в предгорьях Ирукана
Брат гоняет за сестрой.

Рыбка шастает по суше,
Зверь крадётся по воде.
Там такие вянут уши,
Как, наверное, нигде.

Там... Да что там, право слово, -
Одиноко, как во сне.
Если в чём и есть основа,
То, пожалуй что, в спине.


----------------
***

Лови сачком почтительных собак
В морозный вечер староновогодья.
И будет так. Да, будет точно так,
Как было встарь и не смогло сегодня.

Уже не там прикручены коньки,
Уже совсем не те вострятся лыжи,
И так уже набиты дураки,
Что возникает ощущенье грыжи.

Одна лишь молодь катится ручьём.
Забавно зреть, как в старь её выносит,
Как недоколошённые колосья
Рыжеют порастающим быльём.

Рыжеет всё - и рыбьи потроха,
И снегопад, и тряпочки на реях,
И переощущение греха,
Текущее в грядущих эмпиреях.

На склоне грёз, на перепутье снов,
Верхом на шкурке лопнувшего шара,
Проездом не в Орёл и не в Тамбов,
Не из Орла и не из Сыктывкара.

Возможно ли? Сподобится ль опять?
Проймёт ли вновь - до пульса, до потери?
И долго ли позволят сачковать
Самим себе почтительные звери?


----------------
***

Приняв на веру триста грамм,
Приняв иные меры,
Зайдёшь легонько в дальний храм,
Откуда вышли кхмеры.

Они ушли, и горе с плеч.
Пропали оба сразу.
Не упредить, не устеречь
Идущих по приказу.

Придел исполнен темноты,
И ты один в приделе.
Но дай им срок - придут кранты
И выступят на теле.

И потечёт своим путём
Текущее обратно,
И мы, как кхмеры, побредём
На подвиг аккуратный.

А оба те попрутся вспять
И явятся в пределе.
Не вопрошай, какая стать.
Какую захотели.


----------------
***

А когда приходит грызь,
То признанье этой даме
С пресноводными глазами
Начинают словом "брысь".

И кончают этим словом,
И не лезут за вторым,
А в молчании суровом
Остаются молодым.


----------------
***

В чистом поле триста сорок
Или около того.
У хорошего танцора
Неплохое естество.

Он с утра его помоет,
А под вечер ублажит,
И прилягут эти двое
По бокам, как муляжи.

Коренной по центру ляжет,
Затормаживая стать.
Помурыжит, помуляжит,
Помешает танцевать.

Побежит за сатисфаком,
А воротится-то с чем?
Может, с понтом, может, с гаком,
Даже, может, насовсем.

Ай да птица, тройка-птица,
Пристяжные муляжи.
Не спеши остановиться,
Разбегайся и лежи.


----------------
***

Он ходит медленно и тщательно болит.
Он чешет голову костлявыми ногтями.
Душа его оставлена страстями
Под тяжким гнётом неопрятно грубых плит.

Она неплохо спит и держится в седле.
Её дневной скакун, гарцующий по плитам,
Чувствительно воздействует на клитор.
Чувствительнее - лишь на помеле.

Они уже не те, как я их только что
В возвышенных строках напрасно приукрасил -
Пустое возведение напраслин
Картину превращает в решето,

В котором нет воды, а ощущенья вязнут,
Как белые тела в контакте с помелом,
Как уголки ума, покорные соблазну.
И поделом.


----------------
***

Я консерватор по натуре,
Хоть либерал по существу,
И не позволю всякой дуре
Хотеть в Москву, в Москву, в Москву.

В Москве и так народу много,
В Москве избыток всяких дур.
Плыви, плыви, моя пирога,
Волнуйся, дядюшка Амур.

Кажинным летом по Амуру
Идёт хозяйственный заплыв.
Везут зерно, мануфактуру,
Про соль и спички позабыв.

Везут напрасные печали
И неоправданные сны.
Везут надежды, на причале
Едва отбившись от жены.

И поперёк, и самотёком,
И непременно по верхам.
А в каждом омуте глубоком
Не преминёт водиться хам.

Вот это жизнь, вот это нравы,
Вот это тряпки на ветру!
А по Москве - одни шалавы,
С душою, спёкшейся в дыру.

Так либерал я или всё же
По вашей милости не стал?..
Но вы, однако, тоже, тоже
В иные мылитесь места.


----------------
***

Не торопи наград - помри как есть.
Сознательно, несуетно, в покое.
Здесь есть кому принять благую весть,
С кем передать, кому и всё такое.

Ты только постарайся и помри,
А мы уж тут... А те уж там... И эти...
Надвинемся, как тени на рассвете,
Напыжимся, как в лужах пузыри.

Нам не впервой, мы лепим непогоду,
Морочим сны, не верим нипочём.
Способствуем великому походу
За никому не даденым ключом.

Куражимся. И всё бы ничего,
Когда бы не твоё поползновенье.
Будь умницей - останови мгновенье.
А то - оно тебя, не ты его.

----------------
***

Вот это было маленьким,
Лежало в колыбели,
А бабки на завалинке
Скрипели да скрипели,

Что жить ему, сердешному,
Во городе большом,
Что быть ему не пешкою,
Не шишкою - бомжом.

Что пропады столичные
Не всяким по плечу,
Что день придёт, и лично я
Конечно захочу:

Навечно нализаться
И цинично гнать тоску,
Лежать в канализации
На порванном боку.

Тут есть чему завидоввть,
Но вот ты мне скажи:
За одного забитого
Чего дают бомжи?


----------------
***

Кто-то рядом, поплевав на все приличия,
Безразлично поднимается на щит.
А у нас с тобою даже не привинчено -
Просто вставлено и кое-как торчит.

В этом ракурсе, суровом и заманчивом, -
Очень важно, со щитом иль на щите.
Каждый свой и каждый пришлый здесь заканчивал
В неожиданно приятной нищете.

Ну а ты со мною - чем мы отличаемся?
Чем мы лучше, даже если ты на мне?
Так же молимся и спим и так же чалимся
Возле истины, которая во сне.

Спи, мой зяблик, на закате убаюканный.
Я с тобою, в несознанье и вокруг.
Я наполню ласковыми глюками
Твой полдневный давешний испуг.


----------------
***

Пахла женщина бензином,
Ворочаючись в жильё.
Это вовсе не грузило
Ни супруга, ни её.

Это было шлейфом ветра,
Заплутавшего внутри.
Это будет так же светло,
Сколько раз ни повтори.


----------------***

Всё на свете дело случая,
Даже то, что не случилось.
Всюду жизнь идёт кипучая,
А не то чтоб чин по чину.

Чтобы чин по чину выдался,
Из себя выходят реки
И бросаются на выпасе
На коровьи чебуреки.

А покрывшись чебуреками, -
Просто так, на всякий случай,
Утекают и мерекают,
Как бы можно было б лучше.

Только всё уже промыслено,
Промышляет грешным делом,
Дабы с миром чисто численным
Клином свет сошёлся белым.


----------------
***

На пубертатности настаивали все.
На что сдалась им эта пубертатность?
Для нас, живущих в средней полосе,
Такое унижает вероятность.

Умберто Эко, местный мореход,
Ещё в зените парусного века
Искал дешёвый океанский брод,
Корпел над картой, сумрачно кумекал.

Но не нашёл и принуждён был плыть,
Хотя и был заметно пубертатен
И проявлял недюжинную прыть
В любом географическом квадрате.

И сам Игнатий Римский был таким:
Нередко безобразничал в Сенате.
А в результате добрый Древний Рим
Всё меньше становился вероятен.

Не внемлите тому, что рушит Рим
Орудуйте, покуда не придётся.
Судьба едва ли мстит, она плюётся -
Тогда, когда мы больше не хотим.


----------------
***

История наследуется так,
Что всякий раз нет сил остановиться.
Ребёнка защищающая львица
Готова всех продать за четвертак.

Готов и я - не всех и не продать.
Напротив, откупить себя у прочих,
Себя у них настолько заморочив,
Что откуплю - и сразу же в кровать.

И сражу же на голову колпак.
И натянуть - до плеч, до поясницы,        
Чтоб и не смело всякое присниться,
Как до того, спонтанно, абы как.

Разрыв одной, соединенье всех -
Таков удел танцующих цепочек.
История ссыпается в совочек
С несбытою надеждой на успех.


----------------
***

Никакого отношения
Не имея ни к чему,
Мирозданье кривошеее
Погружается во тьму.

Погружаются источники,
Погружаются ключи.
Индивиды обесточены,
Ты один как тать в ночи.

Суть вещей раздета догола,
Впору  заново вручать:
Миру мир, и Богу богово,
И себе свою печать.


----------------
***

Входит витязь в первый дом,
Тянется за салом.
Девка бьёт ему челом
Прямо по сусалам.

- Больше некуда идти, -
Отвечает витязь, -
Я останусь до пяти,
Вы уж не гневитесь.

Вы уж как-нибудь собой
Угостите гостя.
И, пожалуйста, совой
Мне казаться бросьте.

Мне не нравится на сов
Тратиться охотой,
До пяти должно часов
Состояться что-то.

В чём успеет состоять?
В низком ли, высоком?..
Нужды нету - ровно в пять
Улетает сокол.


----------------
***

Ацидофилин такой тягучий -
День за днём по капле сверху вниз.
Милая, хоть ты себя не мучай -
Обойдись без этих глупых виз.

Улетай, родная, беззаконно,
Улетай, мой ангел, налегке.
Под крылами тяжкая Сорбонна -
Чья-то тяжесть в чьём-то рюкзаке.

С кельтами воюет Нострадамус.
Кельты злятся, кельтам нелегко.
Я в разлуке тоже настрадаюсь,
Стану пить сухое молоко.

Стану тискать маленькие груди,
Разбивать булыжники рукой.
И на святки так меня закрутит,
Заколбасит так, что ой-ой-ой.

Я зайдусь по клетке - туча-тучей.
Я не я. Не тот и не один.
Заимею зуб на всякий случай,
Что тягуч, как ацидофилин.


----------------
***

Напутствие пустого сапога,
Напутствие непройденного тракта.
Тебя облагодетельствуют как-то,
А ты соображаешь: на фига?

А ты соображаешь, что почём.
Насколько будет целесообразно
Вести себя умеренно отвязно -
В той степени, как мы себя ведём.

Как нас ведут - в той степени, в какой
Кристально ясно, что вот это - степень.
А не трихомоноз, не бычий цепень,
Не брак неустранимый, заводской.

Стереть следы. Как минимум, с песка.
Как максимум, с тяжёлого металла.
Ты молишься, чтоб это не совпало?
Ты прав. С тебя бутылка коньяка.


----------------
***

В день соответствия тому,
Что в этот день недостижимо,
Я снова пролетаю мимо,
Я снова еду в Бугульму.

Там, в Бугульме, осталось то,
Что было тем, чем я не стану,
Что мне никак не по карману,
Что не со мною испито.

И то, чем стал я, - не со мной,
Не в Бугульме и не повсюду.
Но этим долго я не буду,
Хоть и не сделаюсь иной.

Так что ж?.. Остаться или стать?
А может, вовсе не пытаться?
А может даже, может статься,
Прикольно - от себя отстать?


----------------
***

Желания безвременно угасли,
И вышло чёрт-те что на первый план.
А было это с вами ли, без вас ли, -
Убей, не помню: был изрядно пьян.

...Убил? Меня? И всё ж не отлегло?
А ты пойди убей ещё кого-то.
И вслушайся, как смертная икота
Разглаживает бывшее мурло.

Услышь своё в тех музыках дурных,
Запечатлейся в звуках непечатных.
Поизумляйся, что вослед кричат нам,
Что мы уже не слышим нас самих.


----------------
***

Что стою я, как потерянный,
Как не найденный никем?
Независим от материи,
Пить не пью и есть не ем.

На ночь глядя не бесчинствую,
Не заламываю рук.
Меж нечистыми и чистыми
Не выкидываю штук.

Знать, не зря такая выпала
Бестолковая стезя...
Нету, мама, нету выбора.
Всё, что манится, - нельзя.


----------------
***

Вот тебе моя рука:
Дай спиральки ДНК.
Расплету их на весу,
Заплету себе в косу.

Опущу до стрелки ног -
Помогай спиралькам бог,
Помогай спиралькам бес.
Была с дурнем, буду без.

Буду без вести носить,
Стану мамкою как пить,
Стану мамкою как дать,
Начну с маленьким гулять,
Набреду на дурака:
Вот те, глупый, ДНК.


----------------
***

Бешеная женщина
Горячит коней.
Только нитка жемчуга
Светится на ней.
Только нитка слабая
Держит огоньки.
Только с этой бабою
Слабы мужики.


----------------
***

Всадники скачут, а девки визжат:
Вести дурные узнать не спешат.
Бледные вести на тёмных крылах
Девкам внушают желанье и страх.

Утро отымет вчерашних девиц,
Утро подымет причудливых птиц,
Тёмные крылья затмят горизонт...
Может быть, быль это, может быть, понт.


----------------
***

Приличный мир, вальяжные святые,
Донельзя аккуратные бомжи.
И мы - такие стильные, крутые,
Закладываем наши виражи.

Потом себе сидим, пугаем время,
Не тщась держать ответ за всё про всё.
А наши виражи, над нами рея,
Переживут поэзию Басё.

----------------
***

Вздыхающее кладбище ветров.
Здесь много тех, кто просто пали духом.
Вот западный по имени Петрофф,
Вот северный по прозвищу Миклухо.

Восточный утончённый Сяопин
И раскалённый южный Аль-Махмуди.
И все они устали как один,
И все сюда слетаются как люди.

Я знал их всех и с каждым вытворял
Такое, от чего мы все балдели.
Мы разгоняли стаи одеял,
Мы драли травы, обнажали мели.

И выдохлись. И сделалось невмочь -
Туда, к себе, в родные страны света.
Спросить поэта - он промямлит: "ночь".
Да глупо это - спрашивать поэта.

Здесь тихо, сухо, по ночам тепло,
Безветрено. Не так уже и плохо.
И время аккуратней потекло,
И жизнь ровней - от вздоха и до вздоха.

Былые ритмы больше не стучат
В потрёпанные нами перепонки.
А милые былые пустозвонки
Заученно баюкают внучат.